Книга Ностальгия по унесенным ветром, страница 89 – Татьяна Иванова

После этого прошло около четырех месяцев, в течение которых вестей от Ретта не приходило. Единственное, что он прислал ей, были каталоги, полученные по почте, без единой записки.

Скарлетт невольно пришлось смириться с потерей Ретта и даже с тем, что она может долго теперь его не увидеть, а многочисленные хлопоты, которые она взвалила на свои плечи, оставляли мало времени на отчаяние.

Она жила своей работой, отдавая ей себя всю и была вполне довольна результатами своего труда, несмотря на то что дела продвигались не так быстро, как ей хотелось бы. Ведь причиной многих отсрочек была только она сама, а не процесс строительства, или отсутствие средств.

Видит бог, Скарлетт так старалась сделать все как можно лучше, а опыта у нее было маловато, вот она и додумывала подолгу то одно, то другое, пока наконец, ее не осеняло удачное решение. Даже старый Билл, видавший виды, был очень удивлен ее способностью дотошничать и совать свой нос куда и не следует вовсе, как он выражался. Словом, она не спешила рубить с плеча, вникая во все тонкости всех своих многочисленных дел. Хотя, надо признаться, Скарлетт очень устала и всерьез подумывала об отдыхе, после того как магазин, наконец, заработает. Тогда она с легким сердцем оставит все дела на своих управляющих и уедет недели на две в Тару, а потом, может и еще куда-нибудь.

Ах, как хорошо было бы оказаться сейчас в Таре и прокатиться верхом на лошади по всей округе. От одной мысли об этом на сердце становилось сладко. Только бы увидеть, как восходит заря и с востока из-за темных сосен на холмах поднимается солнце. А какая вокруг стоит тишина в этот миг, и сама ты сливаешься с этой тишиной, а душа твоя наполняется покоем. Только рано утром на восходе солнца Тара бывает безмолвной, умиротворенной, красивой. Едва только солнце коснется своими, еще совсем нежаркими лучами травы и цветов, как они заблестят и заиграют росистыми красками. И тело твое, еще едва пробудившееся, наполняется энергией в этот миг, и хочется скакать галопом по блестящей траве к любимой небольшой речке Флинт, что прячется за холмами тенистого пологого берега. А потом так приятно бывает пройтись по прохладной воде, утопая босыми ногами в илистом дне. Легкое течение, словно шелковый мотылек, касается твоих ног, и ты замираешь от этого прикосновения и забываешь обо всем на свете. После таких прогулок возвращаться домой хочется медленно, пешком, ведя под уздцы лошадь, чтобы как можно дольше сохранить в себе состояние покоя и радости. А попутно еще непременно подойти к огромному вековому кедру, что стоит на пути от извилистого ручейка к их дому и на несколько мгновений прижаться к нему щекой.

В такие минуты Скарлетт всегда испытывала большое облегчение от уз, которыми опутывали ее многочисленные заботы. Она, словно белка, сидящая в клетке и старательно крутящая колесо, вдруг вырывалась на волю и не могла ей нарадоваться. Хотя, надо сказать, насыщение этой волей приходило к ней довольно быстро и спустя неделю, другую, Скарлетт вновь начинала волноваться о своих многочисленных делах, но теперь уже отдохнувшая, обновленная.

Как странно, ведь она много раз отдыхала в других местах одна и вместе с Реттом, в местах более интересных, чем Тара, более респектабельных и веселых. И, надо сказать, тоже не скучала там, однако тянуло ее всегда только в Тару и восстановить свои силы она могла только в любимом доме. Она уже давно жила в Атланте и тоже любила ее, но считала своим настоящим домом только Тару. И это было для Скарлетт как само собой разумеющееся, она всегда скучала по любимому дому и желала бывать там как можно чаще. Для нее было удивительным только одно. Почему она одна из троих сестер так сильно любит Тару? Ведь ни Съюлин, ни Керрин