Книга Подсластить победы горечь, страница 35 – Татьяна Иванова

— Возбудитель был на шкуре и в мясе. Поселяне вдохнули зараженный воздух при разделке околевших животных, и… Неужели чумные бактерии проросли сквозь ткани носоглотки к кровяному руслу?

— Умница, Руби, — искренне обрадовался Айвен. — Приблизительно так и выглядит картина первичного заражения легочной чумой. Снаружи, на слизистых, никаких возбудителей болезни, все чистенько. Но под слизистыми тканями целые тяжи чумной палочки. Когда же возбудитель достигает кровяного русла, то разносится по организму, вызывает быстрое сворачивание крови в капиллярах. Прекращают работать почки. Руки, ноги, а иногда и все тело чернеет. Но что поражается первым?

— Легкие.

— Точно. Поэтому именно при легочной форме чумы больные люди нереально заразные. Они выдыхают возбудителей из себя вместе с воздухом.

— А блохи?

— Ну само собой. Верблюды сдохли, и… Почему нельзя дотрагиваться до сдохших животных, а особенно до грызунов, голыми руками?

— Паразиты, — хором проскандировали ученики, не отрывая преданных взглядов от Айвена.

— Точно. От умерших животных паразиты расползаются во все стороны в поисках теплокровной замены. И не дай Бог никому из вас оказаться этим самым теплокровным животным, если паразит — блоха, зараженная чумной палочкой. Результат — кожно-бубонная чума. У наших первых пациентов выявились обе формы чумы. И бубонная и легочная. Ребята, вы молодцы. И еще. Я думаю, что вы лучше меня сможете понять, — тут Айвен внимательно оглядел сообразительного Рубио, — случайно ли зараженные чумой верблюды оказались в графстве Грамейра. И кому это выгодно.

Рубио промолчал. Да, он промолчал, но его остановившийся взгляд и общий потрясенный вид свидетельствовал о том, что сообразил остариец нечто весьма неприятное. И, конечно же, с учетом разнообразности ролей, исполняемых Рубио в светском обществе, король очень скоро будет знать об этом самом, весьма неприятном.

После заката солнца, наконец, стали заметны результаты деятельности клириков графства и учеников Айвена Рудича. Местные жители, стекаясь струйками с холмов к карантинным домам, несли на носилках своих родственников и друзей. Освещенные факелами траурные процессии сливались в единое целое в ослепительно освещенном прожекторами дворе перед домами. Там, во дворе, шел страшный отбор. Отбор среди заболевших чумой на тех, кого уже нельзя вылечить, но необходимо изолировать, и тех, кого вылечить еще можно. Для этой, второй категории людей, прогрессоры собрали свой собственный карантинный дом. Без всякой, естественно, соломы, без дыма, наполняющего помещение. Пластик, вентиляция, бактерицидные фильтры и лампы.

Глубокой ночью измученная и отправленная отдыхать Фенелла проснулась от собственного крика. Видения черных, опухших людей с искаженными от ужаса лицами мешали снова заснуть. Рядом глухо закричала Настя, пытаясь выйти из кошмара, ворочалась, стонала. Фенелла передвинулась поближе к ней на широкой кровати, любезно предоставленной девушкам графом Вельидо, обняла и потрясла за плечо. Та с тихим всхлипом проснулась, открыла глаза и несколько минут лежала молча, впитывая тепло обнявшей ее девушки.

— Если бы только взрослые, — прошептала наконец. — Но дети. Страшно умирающие дети — это невыносимо. Еще там была молоденькая пара. Девушка, почти девочка умерла. А ее жених остался жить. Ты бы его видела… Почему, ну почему они не обратились к нам вчера!.. А ты неплохо держишься, принцесса, пусть и на подхвате. Я думала, раньше сойдешь с дистанции.