Книга Охотники на Велеса, страница 66 – Татьяна Иванова

Они еще постояли, обнявшись. Потом Любава неохотно высвободилась.

— Благодарю тебя, Всеслав, — неожиданно робко сказала она. — Мне уже не так страшно. Я пойду домой… Темнеет.

И действительно, смеркаться зимой начинало рано, особенно в лесу.

Девушка развернулась, не дожидаясь его ответа, и быстро побежала домой.

Дома Любава как могла, старалась отвлечься от своих тревожных мыслей, занимаясь хозяйством. Но в ближайшую же ночь ей приснился в кошмаре черный дракон с серебряной чешуей и желтыми глазами. С утра все начало валиться из рук. Не так-то это просто, молча ждать, пока тебя принесут в жертву. Да и еще в таком мерзком месте. Потом она начала подозревать своих новгородцев в том, что те все знают, но молчат, чтобы ее не пугать. К вечеру второго дня ее остановил Творимир, с беспокойством спросивший, что, мол, случилось. Любава выронила из рук кринку со сметаной. Творимир на лету перехватил кринку, вернул ее на стол и вопросительно посмотрел в тревожные глаза дочери своего друга.

— Не скажу, — мрачно ответила она. Лгать и изворачиваться Любава не могла, а доверять почти перестала. Творимир нажал девушке на плечи, усадив на лавку, сел рядом и стал ждать.

— Можно подумать, ты сам не знаешь, — пробормотала Любава, чувствуя, что на глаза наворачиваются слезы. — Ты сам говорил, что нужен повод для появления в Муромле дружины Ярослава.

— Я сказал тебе все, что знаю, — мягко ответил Творимир, — расскажи остальное.

— Всеслав сказал, что в этом году решено принести человеческую жертву. И Коснятин, на днях вернувшийся из Суждаля, уговорил нанести мое имя на палочки для жеребьевки.

Творимир выдохнул сквозь зубы.

— Опять же, Всеслав сказал, что всех остальных девиц родители сейчас выкупают. Там останусь чуть ли не я одна.

В избе наступило молчание.

— Рагнар перед отъездом взял клятвы с Харальда, что наш варяг не допустит, чтобы с тобой что-нибудь случилось, но…

И он замолчал.

— Что? Больно Гостомыслов план хорош? — с ехидными интонациями Всеслава поинтересовалась Любава.

Творимир отвел глаза.

— Да! — наконец, ответил он. — Только в последний момент нужно будет тебя спрятать. Достаточно уже будет и того, что на тебя упадет жребий. Незачем тебе будет находиться рядом с капищем, когда его окружат воины Ярослава. Только, девонька, не сделай сейчас ничего неосторожного. И успокойся. Мне ли напоминать духовной дочери отца Игнатия, что и волос не упадет с твоей головы без воли Божией? Ты только кажешься одинокой и беззащитной, а на самом деле ты сверх мыслимого защищена.

— Понимаешь, Творимир, — смущенно ответила Любава, — этот черный дракон — кошмар из моих детских снов. Знаешь, каково это, встретиться наяву с ночным кошмаром? Не очень кори меня за малодушие.

— Все мы подвержены страху. Но победу в брани одержит только тот, кто победит страх.

Творимир легко обнял девушку за плечи, чуть встряхнул. И когда он ушел, Любава поняла, что он и вправду ее успокоил. Война есть война.

Совсем на ночь глядя, в сумраке ее избы неожиданно возник Сольмир.

— Ох, Любава, не смог не зайти, — с несчастным видом произнес он, усевшись в темном углу на лавке. Любава налила медвяный квас в кружку и протянула сказителю. — Тебе ведь сказали, что мне отец запретил ходить к тебе?

Она кивнула.