Книга Дэйвенпорты, страница 43 – Кристал Маркис

Он посмотрел на покрывало.

— Не знаю, что бы я делала, если бы у моих родителей была только я, – сказала Оливия. Порой брат и сестра бывали невыносимы, но, пожалуй, куда проще жить, когда внимание родителей делится на троих, чем когда приходится в одиночку нести тяжелое бремя их ожиданий и надежд. – Наверное, это сложно. И одиноко? – предположила девушка. – Рядом со мной всегда были брат и сестра.

— Я не знаю другой жизни. – Мистер Лоренс коротко глянул на нее.

— Извините, – смущенно сказала Оливия. – Руби тоже одна в семье, но никогда не жаловалась на это.

— Не стоит извиняться, – проговорил джентльмен. – Временами действительно, – он кивнул, – было одиноко. Но у меня есть двоюродные братья и сестры, которые не дали мне затосковать. Я уверен, что Руби высоко ценит вашу дружбу.

Оливия пососала нижнюю губу, не зная, что сказать теперь.

— А вам нравится ваша работа? Вы ведь работаете на отца?

Мистер Лоренс провел пальцами по кончикам усов.

— Деловые отношения с родственниками… Это сложно, – сказал он и взял еще блинчик. – Они и правда невероятно вкусные.

Мистер Лоренс улыбнулся и откусил немного, но в глазах его промелькнула тень, эмоция, которую Оливия не могла прочитать. Она заметила, как меж его бровей наметилась складочка, и почувствовала внезапное желание разгладить ее, стереть печать напряжения, посягнувшего на его прекрасные черты. А еще она заметила, что мистер Лоренс уклонился от ответа.

Оливия чувствовала, что глаза ее матери неотрывно следят за ними. День был погожий, и парк наводнили представители чикагского «праздного класса», как сказала бы Хелен. Белые леди и джентльмены, располагающие свободными средствами и временем, которые они с удовольствием тратили, прохаживаясь по садам и музеям. Хотя ее семья практиковала систему «двойной пользы от каждого доллара», то есть покупала вещи у предприятий, которыми владели темнокожие и которые работали на благо темнокожей прослойки, но именно белые клиенты и партнеры обеспечивали компании «Экипажи Дэйвенпорта» лидерство на рынке. Немногие стали бы в открытую проявлять по отношению к Дэйвенпортам грубость или враждебность, но все же это не мешало людям на них пялиться.

— Вы никогда не замечали, как люди на вас таращатся?

Лоренс проследил за ее взглядом и устроился поудобнее. Он нахально улыбнулся и ответил:

— Я понял для себя, что с тем, как люди на тебя смотрят, сделать практически ничего нельзя. – Он вежливо улыбнулся любопытному зеваке. – Я уверен, что вы всегда ощущали на себе такие взгляды.

Оливия вспомнила тот день в универмаге «Маршалл Филдз», разговор с продавщицей, который распалил в ней гнев и заставил спустить родительские деньги.

— Чаще всего в такие моменты я ловлю себя на мысли о том, как и почему я оказался тем, кто я есть. – Лоренс покрутил в пальцах опустевший бокал. – То есть я знаю, что мои предки много поколений в поте лица создавали нашей семье имя. Но в Англии я черный, и, куда бы я ни шел, я там буду в меньшинстве. Я буду чужаком. И здесь, как и дома, я одновременно и баловень судьбы, и заложник обстоятельств. И я ничего из этого не заслужил сам, и ничего поделать с этим не могу.

— Наверное, вы сможете гордиться, если продолжите дело предков и приумножите их успех, – сказала Оливия, осознав, что она чувствует то же самое, когда замечает на улице экипаж Дэйвенпортов.