Книга Дэйвенпорты, страница 50 – Кристал Маркис

— Позвольте мне, джентльмены, – сказала Руби, ни к кому конкретно не обращаясь.

Мистер Бартон глуповато улыбнулся ей:

— Наверное, это выглядит хуже, чем ощущается.

Руби подала ему свой платок. Белоснежный кусочек ткани с вышитыми инициалами.

— Это выглядит более чем ужасно для меня. – Она окинула взглядом публику. – Давайте отойдем в тенек.

Молодой человек позволил ей довести себя до ближайшего дерева. Достаточно близко от всех, чтобы быть на виду, но при этом достаточно далеко, чтобы не бояться чужих ушей. Мистер Бартон резко сел и увлек за собой Руби. Это было глупо и неловко, и девушка рассмеялась.

Руби вспомнила момент из прошлого, когда она сидела под деревом с представителем противоположного пола. Это случилось на пике безумной влюбленности, и Руби было этого так мало!

— Может, стоит мне почаще подставляться под мячи, – сказал Харрисон Бартон, улыбнулся, а потом поморщился.

Руби отняла у него свою руку:

— Что вы такое говорите! Вы могли получить серьезную травму.

Уголок рта мистера Бартона чуть дернулся, и плечи Руби расслабились. «Прекрати», – отругала она саму себя.

— Вы тревожились за меня, – заметил он.

— Не больше чем за любого другого человека, получившего подобный удар. Вам надо быть внимательнее.

Молодой человек ухмыльнулся:

— Ну, моим вниманием завладела одна зрительница.

— Ха! – сказала Руби. – Не возлагайте вину за вашу несобранность на меня. – Тут Руби отвернулась, но краем глаза следила, как пострадавший стряхивает с себя грязь. – Должно быть, эта девушка особенная, – добавила она.

— Это правда. Вероятно, самая красивая девушка в Чикаго.

Лицо у Руби загорелось, и она взглянула на мистера Бартона с вызовом в глазах:

— Вероятно?

У того вырвался удивленный смешок, похожий на лай. От смеха мистер Бартон снова поморщился. Руби понравилось, как прозвучал этот смех. Понравилось, как этот джентльмен на нее смотрел.

— Мисс Тремейн, как только я смогу как следует держаться на ногах, я хотел бы пригласить вас на танцы.

Руби победно улыбнулась:

— С удовольствием.

На кухне было тихо. Чисто и пусто. Эми-Роуз любила работать ночью: сидеть в углу на табурете, спрятав стопы под стойку, где печь, еще не остывшая после пирога или жаркого, согревала ей ноги. Чаще всего единственным звуком, в это время раздававшимся на кухне, было шуршание карандаша по шероховатым страницам тетради. Эми-Роуз не успевала записывать свои идеи. А когда заканчивала делать заметки, то чувствовала себя веселее и смелее.

Сегодня этой смелости ей хватило, чтобы перечитать последнее, что написала ее мать: список продуктов, которые нужно купить. Клара Шепард сидела на том самом месте, где сейчас пристроилась Эми-Роуз, и записывала, что нужно для ее акары. Девушка почти слышала, как мама и Джесси спорят над шипящей сковородкой, как правильно готовить рыбные пироги, почти чувствовала запах нарезанной зелени и лука. Ей нравилось слушать, как они болтают ни о чем, и наблюдать, как мама смешивает ингредиенты, отмеряя нужное количество своими сильными, тонкими руками. Запахи, витавшие на кухне, притягивали сюда людей со всего дома.

Эми-Роуз потерла виски и отвлеклась от работы. Она подумала, как быстро привычный порядок изменится. Когда девочки выйдут замуж, ей самой незачем будет оставаться работать у Дэйвенпортов. Но в этой самой кухне, на эту стойку у окна мама усадила ее, когда Эми-Роуз разбила коленку, пытаясь вместе с Оливией и Джоном тайком вывести лошадей из стойл. В комнате наверху Эми-Роуз жила когда-то вдвоем с мамой. Там она слушала истории о Сент-Люсии, такие яркие, что сейчас они казались девушке собственными воспоминаниями. Каждая мелочь здесь пробуждала в памяти моменты из прошлого, связанные с матерью, единственным ее родителем, единственным по-настоящему родным человеком.