Книга Дэйвенпорты, страница 54 – Кристал Маркис

— Я хочу, чтобы родители мною гордились.

Голос его был тише, чем раньше.

Хотя матери Эми-Роуз не было в живых, девушка осознала, что воспоминания о ней влияют на каждое решение, которое она принимает, большое и маленькое. Ее мечты казались достижимыми только благодаря тому, какой сильной была ее мать.

— Они уже гордятся, – сказала она. – Это видно по тому, как они смотрят на вас. Думаю, что бы вы ни сделали, вряд ли вы сможете это изменить.

Эми-Роуз сама не замечала, что потянулась к Джону, пока его лицо не оказалось в каких-то сантиметрах от ее лица. Так близко, что ей даже будто бы слышался стук его сердца. Кожу ее покалывало. Девушка ждала. Ее рука дрожала в его ладони, ресницы трепетали в предвкушении. Губы Джона скользнули по ее губам, заполнив все ее существо теплом. Эми-Роуз невольно ахнула. Джон замер. Эми-Роуз испугалась, что испортила момент, и задержала дыхание. Джон посмотрел на нее с выражением, которое она не смогла бы описать. Девушка сильно прикусила нижнюю губу.

— Не надо, – прошептал он.

Он мягко надавил на ее подбородок, чтобы Эми-Роуз разжала зубы и выпустила губу. Потом он коснулся ее губы своими губами. Джон Дэйвенпорт целовал ее. Поцелуй был нежный. Его ладонь гладила ее подбородок, потом скользнула по шее, и пульс Эми-Роуз участился. Эми-Роуз робко следовала за Джоном. Ее завораживала форма его рта. Она ведь когда-то представляла себе, каково было бы его поцеловать. Не зная, куда деть руки, она положила их на его жесткую плоскую грудь и, ошеломленная, подумала, может ли он и в самом деле испытывать настолько же сильное удовольствие, какое чувствует она?

Джон привлек девушку ближе. Его ладонь легла на ее крестец, помогая удержать равновесие. Потом, усилив нажим, Джон стал целовать более глубоко. Тетрадь упала на землю: Эми-Роуз обхватила ладонями шею Джона.

Она почувствовала, как ее спина изогнулась навстречу его теплому телу, а Джон склонился над ней. Руки его прижимали ее спину так, чтобы девушка не упала. Вкус его губ опьянял. Это был вовсе не целомудренный, до комичности романтичный поцелуй, который она себе нафантазировала. Это был голод, это была жажда, из-за которой у девушки вырвался стон. Но стон заглушили его губы. В ответ Джон зарычал, и от этого звука у Эми-Роуз закружилась голова, ей стало трудно дышать. Она запрокинула голову и задрожала, когда Джон выдохнул ее имя, покрывая легкими, как перышко, поцелуями кожу ее ключиц.

Тут сквозь прикрытые веки девушка различила пятнышко света.

— Кто здесь? – прогремел в ночи голос Гарольда, слишком громкий для ее обострившихся чувств.

Свет приближался. Сердце у Эми-Роуз заколотилось где-то на уровне горла. Джон потащил ее за собой и спрятал за густыми кустами. Девушка крепко вцепилась в него. Джон рассмеялся: огонек фонаря стал удаляться. Момент, о котором она так долго мечтала, теперь миновал. Молодой человек вздохнул, едва сдерживая счастье, и у девушки вновь закружилась голова. Эми-Роуз чувствовала, что они стали ближе: она поделилась с ним своей историей, а Джон приоткрыл ей свою душу. Девушка вернулась за своей тетрадью к скамейке, а потом они с Джоном побежали к дому, тихо смеясь в ночи.

В тот день ни одна романтическая повесть не могла удержать внимание Оливии. Она прочитала одну и ту же строчку раз пять. Мысленно она то и дело возвращалась к пикнику в парке. С того дня прошло уже две недели, и они с мистером Лоренсом успели насладиться множеством совместных обедов и прогулок по городу (естественно, под бдительным оком матери). Возможностей поговорить свободно у них было мало, и выпадали они с большими перерывами. Мистер Лоренс продолжал удивлять ее.