Книга Возвращение домой, страница 3 – Игорь Кондратьев, Алексей Грашин, Катя Степанцева, и др.

— Не удивительно. Он вчера так набрался, что едва в дверь попал.

— Ой, пиявка, тебе-то откуда знать? Уж вместе вы не пили, так что не сочиняй.

— Вместе не пили, зато я в окно видел, как он вернулся под утро. Сама посмотри, трезвые так не паркуются. – Макс указал на жёлтую спортивную машину, брошенную перед парковкой.

— Мы же на пикник хотели. Он обещал. Пиявка, подержи Графа, я поднимусь. Вероника сунула Максу поводок. Он не взял, спрятал руки за спину.

— Ник, не надо.

— Это почему?

— Потому. Вырастешь – поймёшь.

— Ай, хватит муть наводить! Иди куда шёл! – Вероника повела Графа к столбику у

парковки.

— Ника, он не один.

Она застыла. Повернулась медленно. Спросила беззвучно:

— Что? – И вдруг закричала: – Что ты сказал?! Врёшь, всё ты врёшь! Чего тебе надо

от меня? Чего ты ко мне вечно липнешь? Достал!

Макс подскочил к ней и выдернул поводок.

— Иди! Убедись сама!

Вероника скомандовала Графу «Сидеть!» и направилась к подъезду. Вдруг передумала и подошла к жёлтой машине. На переднем сиденье свернулся змеёй забытый чулок. Чёрный, с кружевным верхом. Лежал и усмехался швом на кончике.

Вероника поплелась к Максу. Опустила голову пониже, чтобы он не увидел слёз и протянула руку за поводком.

— А вот плакать из-за этого урода не надо.

— Я и не плачу. Отдай поводок.

— Зачем? Ты сейчас пойдёшь рыдать в подушку, а пёс будет томиться в квартире? Вместо того, чтобы гонять на природе?

— Мы всё равно не едем на природу.

— Обязательно ехать? Можно и пешком. Не пропадать же… чего ты там приготовила? Бутерброды?

— Сосиски. – Вероника невольно улыбнулась.

— Вот! Из-за какого-то урода ты собираешься лишить Графа свободы и сосисок. Идём на озеро!

— С тобой? Ты серьёзно?

— У тебя есть варианты? Не переживай, я нищеброд, но на батон с кетчупом наскребу. Даже на сок. Или ты предпочитаешь шампанское? Тогда мне придётся заложить почку.

— Нет, сока достаточно. Не потому, что мне жалко твою почку, просто не пью.

— Тем лучше. Не потому, что мне почку жалко, просто не хочется тащить тебя от озера. Ты же килограмм шестьдесят весишь.

— Ты кретин? Не вешу я столько!

— А выглядишь на шестьдесят. Будешь на машине ездить, точно не скинешь. Так что пошли сгонять. Ник, ты обиделась? Я же шучу. Серьёзно, давай на озеро. Не надо зацикливаться на том, кто тебя не ценит.

Вероника вздохнула, ещё раз взглянула на окна Егора.

— Ладно, пошли. Только ради Графа.

— Не вопрос. Но я тоже сосиски люблю.

На выходе из магазина Макс с Вероникой вновь встретили Римму Генриховну. Она тащила два больших пакета с хлебом. Когда отошли подальше, Ника спросила:

— А правду говорят, что она немного того после смерти дочери?

— Кто говорит? Тётя Элла? Слушай её больше. Ну, кормит человек голубей, что такого? У всех свои слабости. А мозги у неё получше наших вместе взятых работают.

— Почему голуби? Они же глупые. Завела бы кошку или собаку.

— Кошки и собаки умирают. А голубей не отличишь одного от другого. В массе они

вечны.

— Это она тебе сказала?

— Нет, сам догадался. Я вообще догадливый. Так что скучно тебе не будет, обещаю.

Противоположный берег озера пестрел палатками. Макс скинул в траву рядом со

старым кострищем пакеты с провизией:

— Видишь, в чём плюс от ходьбы пешком? Все думают, что там, на дальнем берегу,