Книга Возвращение домой, страница 82 – Игорь Кондратьев, Алексей Грашин, Катя Степанцева, и др.

Она провела их от служебной раздевалки сияющим белым коридором к лифту.

— На входе в стерильный бокс нас обработают ультрафиолетом. Закрывайте глаза и стойте спокойно.

— И солярия не нужно, – хихикнула Ветка. Кира хмыкнула.

Лифт, еле слышно гудя, поднял их на третий этаж.

— Детское отделение, – негромко сказала Илона Владьевна.

Салатового цвета покрытие пола скрадывало звук шагов и мягко пружинило под ногами. За прозрачными стёклами палат Кира видела похожих на маленьких инопланетян пациентов в пижамках. Безволосые головёнки с оттопыренными ушами, большие глаза, тонкие руки. Дети спали, кто-то читал книжку, кто-то водил пальцем по экрану планшета, кто-то смотрел мультики по телевизору, расположенному напротив кровати. У некоторых в палатах находились и взрослые – видимо,  родители или родственники.

— Поначалу смены – по четыре часа, раз в неделю. – Илона Владьевна провела девчонок в просторное помещение с мягкими диванчиками, столиками для рисования и непременным телевизором на стене. – Это наш зал хорошего настроения. Ваше рабочее место. Персонал прежде всего заботится о здоровье детей. Родители устают, да и поводов для оптимизма у них часто не так уж много. Но тут появляетесь вы – солнышки, что дарят радость, свет и тепло! Никакого уныния, никаких соплей – только улыбки и смех!

Даже голос у неё стал звонче.

— Вы рисуете, шутите, играете, поёте и танцуете! Здесь вы – доноры, и ваша энергия – то,  что нужно для выздоровления пациентов. Осмотритесь пока, а я сейчас позову кого-нибудь.

Ветка уселась на диванчик.

— Ну, Кирюха, а ты ещё не хотела!.. Да здесь же рай!

В дверь заглянула девочка лет двенадцати.

— Здрасьте, – смущаясь, сказала она. – Я Лера.

Голову Леры украшали роскошные золотистые локоны.

— Какая ты красавица! – Ветка проворно подскочила к девочке, ухватила за руки и закружилась с ней по комнате. – Просто сказочная принцесса!.. Я о таких волосах всю жизнь мечтаю.

Мрачноватый и совершенно лысый (даже бровей нет, поразилась Кира про себя) мальчик Дима восьми лет от роду рисовал вместе с Кирой часа полтора. Ветка шушукалась с Лерой на диванчике. Сначала Дима и Кира изобразили его маму и младшую сестрёнку, потом наглого кота Барсика, потом дом и улицу. Потом Дима нарисовал дорогу. Дорога была тёмная и уходила среди серых коробок домов в черноту.

— А там что? – спросила Кира из-под маски.

Дима, сопя, рисовал новую картинку. Кира с ужасом увидела длинные ряды крестов. Время, с момента гибели Серёжи год назад меееедленно, тягуче тянувшееся для неё, сейчас будто бы совсем замерло.

— Тут папа лежит, и дядя Коля, – показал Дима. – Тут – бабушка с дедушкой. А меня похоронят вон там, – он ткнул пальцем в угол рисунка. – Там куча свободного места. Я просил маму, чтоб она посадила у меня клён, ну, когда я умру. Тебе нравятся клёны?

Объятая ужасом Кира нашла в себе силы кивнуть.

— У клёнов красивые листья. – Дима отложил картинку с кладбищем и начал рисовать кленовый лист. – Я хотел бы съездить в Канаду. У них кленовый лист прямо на гербе. Наверно, там очень много клёнов. Представляешь: целые кленовые леса!

— А давай нарисуем такой лес? – через силу нашлась Кира. – Там,  наверно, очень красиво летом. Все зелёное, и солнце светит сквозь листву!

— Осенью. Осенью очень красиво, – сказал Дима. – Хочешь – нарисуй. Я устал. Пойду в палату.