Книга Таинственный возлюбленный, страница 119 – Джулия Сеймур

— А, дон Хирона, — направилась она прямо к герцогу, протягивая для поцелуя неимоверно узкую руку, — вы не один, как мило. Но кто же… — Женщина окинула зал, и на мгновение ее серые глаза задержались на желтом мундире драгуна. — Вот как! Путешественники инкогнито! — Она обернулась и тут же острым взглядом выхватила из сидевших за столом юное улыбающееся лицо с русыми локонами, по последней французской моде спущенными на лоб. Полагаю, вы немало удивились, встретившись на дороге с дамой в камзоле?

— Гораздо больше меня поразили люди, что шли почти за вами, ваше сиятельство, — ответила гостья на звонком южно-французском.

— А! Это земледельцы, согнанные с земли. В окрестностях Мадрида давно уже запрещено пахать землю. Им приходится спать на земле и питаться варевом из муки, если удается ее достать, разумеется. Женщины сплошь занимаются проституцией, а дети нищенствуют. Поэтому-то я и выступаю против всех этих сельскохозяйственных реформ. Но давайте все же сначала познакомимся с вами поближе, — с этими словами Осуна подошла к столу и залпом выпила бокал хереса.

— Я думаю, лучше всего представит меня сопроводительное письмо, — улыбнулась француженка.

После этих слов юной особы молча стоявший доселе у дверей гостиной драгун, четко печатая шаг, приблизился к герцогине и почтительно протянул ей пакет.

Та, не глядя, взяла пакет, вскрыла шелковую бумагу и погрузилась в чтение, казалось, не замечая, что все остальные оторвались от трапезы и ждут.

— Прекрасно… прекрасно… — шептали, усмехаясь, ее узкие губы, и закончив чтение, она небрежно бросила бумагу рядом с салфеткой. — Рада приветствовать вас в Аламеде, мадмуазель де Салиньи. Герцог пишет, что ваш отец хотел бы избавить вас от созерцания гнусностей, которые творятся в Париже, — вряд ли нравы Эскориала лучше. — Она рассмеялась. — Но для настоящей женщины рай — это не Париж, это — Мадрид, где любой мужчина, будь то столичный мачо, провинциальный идальго или наследный гранд видит в женщине существо высшее и поклоняется ей безусловно… Мой дом в вашем распоряжении, донья Женевьева. Сегодня отдыхайте, а завтра начнем испанскую жизнь. Я пришлю к вам моего портного — у нас мода на костюмы в народном стиле. — Осуна выпила еще хереса и встала. За ней поднялись остальные. — А вас, молодой человек, герцог настоятельно рекомендует направить в гвардию, как и вашего товарища. Но где ваш товарищ?

— Он уехал в Мадрид по указанию герцога, подыскать квартиру для мадмуазель, — не дрогнув, ответил драгун.

— Глупости. Мадмуазель не нуждается в квартире — она будет жить у меня. Вы тоже француз?

— Нет, ваше сиятельство, мы с товарищем чистокровные испанцы.

— Тем лучше. Я сегодня же напишу графу Аланхэ — у него в роте, кажется, были какие-то вакансии. Можете наутро отправляться в Мадрид и сами передать мое письмо графу.

Драгун почтительно склонил голову и сдержанно поблагодарил хозяйку.

* * *

Женевьеве отвели роскошные покои на втором этаже, откуда был хорошо виден лабиринт уютных тропинок парка, вьющихся меж тополями и акациями. Но до самого вечера ей не удавалось остаться одной ни на минуту: приходили закройщицы, портнихи, вышивальщицы, цветочницы, и все сплетничали без умолку, считая, что приезжая мадмуазель едва может произнести по-испански два слова.