Книга Советско-Вьетнамский роман, страница 23 – Андрей Фальков

— Ну? Не думай ты плохого, я тебе добра желаю…

— Слушай, Паша, а что, у Светы до сих пор никаких друзей нет?

— Откуда? – Паша махнул рукой. – Пробовал было еще один сунуться, так папашка его тут же вычислил и в отставку отправил. И следит он за ней. А на тебя я посмотрел и подумал, что ты вроде как офицер и с мужиком этим столкуешься. Кстати, и Света сегодня не просто так задержалась. Папашку со следа сбить хочет. Ну что ж, раз пива больше не хочешь, я допью. Бывай, офицер.

Паша протянул ему руку. Кашечкин механически пожал и вышел на улицу. Сложные чувства обуревали его. Все радостное волнение померкло, и на место его пришла какая-то жалость, щемящее чувство нежности к этой обиженной жизнью девочке.

Он не стал заходить в сквер, к памятнику, а встал в тени дерева за оградой. Ждать пришлось недолго. Светлана выпорхнула откуда-то из бокового выхода и остановилась, разочарованно глядя на площадку перед памятником. Она сразу, на глазах, погрустнела и пошла дальше медленной, тяжелой походкой.

Кашечкин посмотрел на букет. Цветы не завяли, но выглядели не совсем свежими. Он еще раз взглянул на Свету, которая так и не увидела его. В душе у него боролись противоречивые чувства. Он отшагнул чуть назад, за столб, и начал перебирать листики у цветов. Ярко светило радостное солнце. Гудели машины. Скамьи в сквере опустели, и только Ломоносов важно сидел в своем кресле.

Вздохнув, Кашечкин сделал еще шаг, размахнулся изо всех сил и бросил букет вверх, в голубое небо. Перелетев через чугунную ограду, цветы описали красивую дугу и шлепнулись прямо к Светиным ногам. Скреплявшая их нитка лопнула.

Света вздрогнула и, все еще не понимая, огляделась по сторонам. Кашечкин приподнялся на носки и помахал рукой. Света увидела, вскрикнула и, оставив цветы на дорожке, кинулась к нему.

— Здравствуй! – она схватила его под локоть и быстро потащила в сторону. – Ты Пашу встретил?

— Здравствуйте! Да, встретил. Куда мы идем?

— Вы поговорили? – не обращая внимания на вопросы, продолжила Света. – Ведь поговорили, да?

— Поговорили.

— Хорошо поговорили?

— Даже пива выпили, с раками.

— А когда ты уезжаешь?

— Через две недели.

— А в кино меня еще пригласишь?

— Постараюсь, – кивнул Кашечкин.

Некоторое время они шли молча, пока не вышли к Большому театру и не остановились на углу. Света уже не спешила.

— Я пойду в кино. Но только я не всегда смогу с тобой встречаться. Далеко не всегда, – она замолкла, а потом вдруг спросила: – У тебя есть девушка?

— Что? – удивился Кашечкин. – Ты о чем?

— Девушка. Любимая. Невеста. Есть?

— Нет. Давай, ты будешь моей любимой девушкой. Писать мне в гарнизон будешь. Я тебя с мамой познакомлю.

— Познакомь. И пиши, – Света кивнула, – я тебе адрес подруги дам, на него пиши.

Света замолчала и легонько потянула Кашечкина за руку, в тень колоннады.

— Знаешь что? – держа за руку, она внимательно посмотрела ему в глаза и едва слышно, одними губами произнесла: – Давай поцелуемся.

Кашечкин, как во сне, почувствовал ладонями упругую, гибкую девичью талию. И тут же тонкие нежные руки обвили его шею, и ее маленькие нежные губки коснулись его губ. От нее пахло фиалками.