Книга Советско-Вьетнамский роман, страница 54 – Андрей Фальков

— Тепло, – шепнул он Лану, – грязь закроет тепло.

Лан шумно завозился в луже. Пулемет стих, потеряв их из виду, а затем с новой силой ударил куда-то в сторону.

Самолет заходил на третий круг.

— Дьявол, – выругался Шульц. В ягодицу ему вцепилась пиявка. Омерзительно холодная жижа облепила тело и натекала в сапоги. Вместе с жижей в сапог залезла какая-то противная тварь и начала кусаться.

Гремя пушками и пулеметами, самолет прошел над их головами. Пули звонко ударяли где-то в стороне дороги. Раздался громкий взрыв. В спину впилась еще одна пиявка. Постепенно звук моторов стих. «Геркулес» улетел, на этот раз окончательно.

— Зараза! – Шульц попробовал отодрать пиявку, не вылезая из грязи, – и долго нам здесь сидеть?

— До рассвета, – Лан был невозмутим

— А потом?

— Мины будут видны.

— А где эти мины?

— На ветках.

Проклиная все на свете, – американцев, грязь, мины, пиявок, – Шульц осторожно, задним ходом, выполз из ямы. Вслед за ним выбрался Тхи Лан. На них тут же ринулись москиты. Шульц поднял руку, обтер стекло «командирских» часов и поднес их к глазам. Стрелки слабо светились фосфором. До рассвета оставалось еще два часа

Как только стало чуть-чуть светлее, Тхи Лан легонько тронул Шульца за плечо и указал наверх. Прямо над их головами висела круглая темно зеленая штуковина размером с кулак и с распушенным металлическим хвостом, которым она зацепилась за деревья.

— Мина? – спокойно спросил Шульц.

Лан молча кивнул. Осторожно, будто ступая по тонкому льду, он пошел вперед, внимательно осматривая ветви деревьев. Шульц, ежась от холода и укусов, пошел за ним. Грязная одежда противно липла к телу. В сапогах хлюпало. Частично оторванная пиявка оставила болезненную ранку. Над головой висели мины.

Осторожно, крадучись, Лан дошел до раненного солдата. Тот, скрючившись, лежал на боку и тяжело дышал. Лоб его покрылся испариной от боли, рубашка пропиталась кровью. Шульц достал индивидуальный пакет и начал перевязывать рану.

— Я его понесу, – закончив, Шульц взвалил мучительно застонавшего солдата на плечи, – выбирайте дорогу.

Дао Тхи Лан кивнул, и они гуськом пошли к дороге. Через некоторое время прошли мимо сгоревшей машины, стараясь не смотреть на нее. Шульц знал, что война в основном состоит не из атак и отступлений, не из подвигов и временной слабости, а из крови, грязи и развалин. Помня это, он все же отвык от ужасов двадцатилетней давности, и счеты с фашистами тогда были другие. А здесь сытые, самодовольные, не нюхавшие пороху американцы устраивали такое, от чего мутило даже видавшего виды полковника.

Они шли по дороге, боясь увидеть самое худшее. Но когда подошли, оказалось, что потери меньше, чем могли бы быть. Как ни странно, никто не погиб. Два снаряда с самолета попали в грузовик. Он стоял, накренившись, и из его кузова выпали на мягкую землю несколько ящиков. Оба снаряда угодили в мотор, и от передней части машины осталась только гора исковерканного железа. Шульц положил раненого на землю. Вьетнамцы быстро о чем-то посовещались, затем водители грузовиков взялись за упавшие ящики и начали перетаскивать их в уцелевший грузовик.

— Герман, – Лан сел в «Газик», – поехали. Нам надо торопиться. Везти раненого.

— Далеко еще? – спросил Шульц.

— Не далеко. На базе хорошие укрытия. Через два часа доедем.