Книга Пламенные эвкалипты, страница 18 – Элизабет Хэран

Эбенезер явно негодовал, но держал себя в руках. Он понимал — это волнение преходяще. Он мельком взглянул на возницу, дав знак, чтобы тот подобрал три фунтовые бумажки, — немедленно.

— За день до смерти отец сказал, что узнал вас с лучшей стороны. — Это прозвучало не как утверждение, а скорее как обвинение. — И будто вы даже убедили его, что люди к вам «предвзяты». — Эбби усмехнулась, словно это и правда было смешно. — Он даже проникся к вам уважением и поверил, что рабочие вам небезразличны, что вы действительно радеете за них. Он стал считать вас своим другом. — От волнения у Эбби дрогнул голос.

Лицо Эбенезера по-прежнему ничего не выражало.

— Представляю, как ему было бы обидно, знай он, что вы не пришли не только на его похороны, но и на рудник, когда погибли люди. Уж тогда бы его иллюзии по поводу вашей порядочности вмиг развеялись.

Эбенезер не проронил ни слова.

— Или вы станете отрицать, что в последнее время сблизились с ним? — спросила Эбби, сбитая с толку его молчанием.

— Нет, мы действительно много о чем говорили, — наконец подал голос Эбенезер. — И о вашем будущем тоже.

Эбби пребывала в таком смятении, что пропустила последние его слова мимо ушей.

— Как мне теперь быть без отца? — прошептала она, оттого что от боли у нее перехватило горло.

— Мы с вашим отцом договорились касательно вашего будущего, но давайте это обсудим, когда вы успокоитесь, — с холодной невозмутимостью продолжал Эбенезер. Он терпеть не мог, когда женщины дают волю чувствам.

— Мне нечего с вами обсуждать, — давясь от злости, проговорила Эбби. — И нет, думаю, между вами с отцом никаких договоренностей.

— Отец ваш был человек слова, и я надеюсь, к его словам вы относитесь с почтением, — возразил Эбенезер. При этом его зеленые глаза пронизали ее насквозь.

Эбби поняла, что он не шутит, и, невзирая на послеполуденный зной, по спине у нее пробежали мурашки.

— Не знаю я ни о каких ваших договоренностях с отцом. И не верю, что такие договоренности вообще существуют.

Впрочем, пока она это говорила, в ее душу все глубже закрадывались сомнения. Она знала, что отцу уж больно хотелось, чтобы она была счастлива в замужестве, потому-то он и согласился отобедать с Эбенезером Мэйсоном, чего она и представить себе не могла. Как не могла она представить себе и то, что отец резко изменил свое мнение о хозяине, хотя, по его признанию, так оно и было. Но и в таком случае ей не верилось, что он и в самом деле договорился с этим человеком о том, что она выйдет за него. Неужели это правда?!

— Я же сказал, мы обсудим это после того, как у вас будет время обдумать ваше нелегкое положение. — Эбенезер развернулся и направился к экипажу. Он был высок и сухощав, его можно было даже назвать крепким, но во всем его облике сквозило самодовольство и самолюбование. Где же тот человек, которого узнал в нем ее отец? Тот, который, по его признанию, когда-то сам мыл золото. Такого она в нем не увидела, зато хорошо разглядела исходившее из каждой его клетки презрение к тем, кому повезло меньше, чем ему самому.

Эбби поняла, что в его словах прозвучало скрытое предостережение, в них явно таилась угроза — и девушка невольно вздрогнула. Тем не менее гордость не позволила ей выказать страх перед человеком, повинным в смерти ее отца.