Книга Пламенные эвкалипты, страница 202 – Элизабет Хэран

— Меня тошнит… уже несколько дней… и слабость… — голос Эбби звучал тихо, безжизненно.

В душе у нее оставалась маленькая безумная надежда, что доктор поставит другой диагноз — отравление, съела что-нибудь несвежее… хотя это было практически невозможно, Сабу всегда готовил только из свежайших продуктов, да других в Бангари и не держали.

— Это продолжается уже несколько дней, вы сказали? — спросил Вернон, что-то записывая.

— Да.

— Вы что-нибудь ели… непривычное?

— Я ела совсем немного, когда не тошнило… Но у всего какой-то другой вкус.

— Что вы имеете в виду? — вскинул глаза доктор.

— Я обычно пью чай с молоком и без сахара, а теперь мне хочется крепкого черного чаю, очень сладкого. Я сейчас не переношу масло, сыр или молоко, а раньше все это очень любила.

— Ясно.

Доктор внимательно осмотрел ее горло. Гланды не увеличены все в норме…

— Пожалуйста, прилягте на кушетку, мне нужно осмотреть вас, мисс Скоттсдейл.

Эбби легла, и доктор начал осторожно нажимать ей на живот, все время спрашивая, не больно ли ей. Больно не было.

— Скажите, вовремя ли в последний раз были месячные?

Доктор задал вопрос бесстрастным тоном профессионала, но Эбби все равно было невыносимо стыдно.

— Н-нет… думаю, нет.

Говоря это, она уже в сотый раз подсчитывала в уме сроки. В глаза доктору она не смотрела, боясь увидеть в них суждение.

— На сколько задержка?

— Около недели.

Само по себе это еще могло ничего и не означать.

— Простите, но я должен задать следующий вопрос. В течение последнего месяца вы вступали в интимную связь с мужчиной?

Эбби закрыла лицо руками и всхлипнула.

Доктору Миду было жаль ее, но этот молчаливый ответ следовало считать утвердительным. А если так — она знала, чем рискует.

Через несколько мгновений Эбби вытерла глаза носовым платком Клементины и села на кушетке. Голос ее звучал немногим громче шепота.

— Дело в том, доктор, что я… не знаю!

Вернон проглотил комок в горе. Воспоминание об Эбенезере обожгло его.

— Вы не знаете?! Но как это возможно?

Он не думал, что в ее возрасте можно быть настолько наивной, но это означало, что… Все страхи вернулись. Эбенезер мог творить с выписанным опиатом все, что хотел… Вернон Мид молился, чтобы это не оказалось правдой.

— Я думаю, что меня опоили… — Эбби едва могла говорить. Она тяжело дышала, то и дело сглатывая, пытаясь избавиться от спазмов, сжимавших ей горло. — Я думаю… но я не знаю точно…

Слезы снова заструились по ее щекам. Она никогда в жизни столько не плакала с тех пор, как умер ее отец… и с тех пор, как Эбенезер Мэйсон надругался над ней.

— Я выпила всего несколько глотков вина — и как провалилась. Я больше ничего не помню. Ничего из того, что происходило в тот вечер. Я знаю, что это звучит глупо, но я говорю правду, доктор, я клянусь.

Вернона и самого начало подташнивать от ужаса. Итак, это было правдой. Эбенезер опоил бедную девочку опиатом — и кто знает, ее ли одну. А он, доктор Вернон Мид, помогал ему достать этот опиат, выписывал его.

Эбби осмелилась взглянуть на доктора — и приняла ужас на его лице за отвращение.

— Пожалуйста, не думайте обо мне плохо, доктор Мид! Я пришла к тому человеку, потому что нам надо было кое-что обсудить. Я не знала, не думала, что может произойти. Я не подозревала, что он способен на такую ужасную вещь!