Книга Леди и дезертир, страница 4 – Шерил Сойер

— Зачем было проделывать весь этот путь сюда? Почему не в Лимингтон с остальными?

— Мой дорогой, просто Лондон немного ближе к Франции.

Больше юноша от него ничего не смог добиться, так как стрелкам приказали предстать в полной выправке перед капитаном корабля.

Ни корабельные офицеры на юте, ни моряки перед мачтой не могли не отметить вида британских стрелков, выстроившихся в линию перед войском морской пехоты на верхней палубе корабля. Их было четверо — четыре солдата полка, который был в основном укомплектован в Португалии. Они служили в армии Веллингтона в Испании и после победы были переброшены на другой пост, затем наняты в качестве морских пехотинцев против американцев и окончательно скомпрометировали себя в Хэмптоне, в штате Виргиния, год назад. Отряды стрелков были расформированы, некоторые офицеры и рядовые были уволены в Галифаксе, в Канаде, остальных вынудили сойти в порту Лимингтон в Гэмпшире. Остались только эти четыре человека. Они по-прежнему были одеты в форму своего полка, хотя и принадлежали к войскам морской пехоты, которые сопровождали их до Англии.

Несмотря на то что на следующий день, после того как они ступят на берег, их ожидало увольнение, они предстали в полной боевой выправке. Их форма была потрепана, но сверкающее оружие говорило о дисциплинированности и ревностном отношении к нему. Приклады винтовок, так же как и черные с медными наконечниками ножны штыков поблескивали в слабом солнечном свете. На высоких киверах стрелков мягкий прибрежный бриз ерошил зеленые перья, прикрепленные в центре каждого над золоченой пластинкой.

После поверки солдаты вскинули свои ружья на плечи и дали прощальный залп. Затем им было приказано покинуть судно. Жак Десерней последним спустился в ожидавшую их шлюпку, и прежде чем его голова опустилась ниже планшира военного корабля, он окинул взглядом судно. Неожиданно на его загорелом лице расплылась улыбка, в ней было тепло и ухарское озорство. В ту же минуту вокруг зазвучало множество голосов: моряки кричали слова прощания, гардемарины желали французу удачи.

Весь путь по воде к набережной Жака не покидало какое-то смутное чувство тревоги, и он, повинуясь инстинкту, зарядил свою винтовку. «Абсурд, — подумал он, — Англия вовсе не та страна, где инстинкт сослужил бы мне добрую службу». Он также осознавал, как все изменится, как он и его товарищи потеряют друг друга, но на сей раз не из-за британских законов, а потому, что им будет дана свобода, но они понятия не имели, что с нею делать.

На причале тем временем приветствовали морских пехотинцев, вернувшихся домой. Он бы предпочел солдат-однополчан, легкую пехоту. Снова абсурд — у него и его парней не было однополчан.

Прибывшие ступили на пролет каменной лестницы, по обеим сторонам которой выстроились лейб-гвардейцы в красных мундирах. Они держали винтовки с прикрепленными штыками. Поднимаясь большими шагами по ступенькам, Жак механически поправил на плече ремень своей винтовки. Его оружие висело за спиной, таким образом, обе его руки были свободны. «Зря», — сказал он себе, но это не ослабило осмотрительности и настороженности, когда он остановился с другими на набережной.

Набережная была широкой, здания, выстроившиеся вдоль нее, внушительными. Там, на некотором отдалении, Жак заметил небольшую группу людей — все в морской форме, включая капитана корабля, стоящего под портиком с левого края, которого он сразу узнал.