Книга На острове любви, страница 54 – Шерил Сойер

— Я заплачу вам в два раза больше, если вы скажете, что картина не получилась и вы нарисуете новую.

Буше, скрыв удивление, продолжал рисовать. Спустя мгновение он снял портрет с мольберта и положил его лицом вниз на стоявший позади него стол.

— Нет, мадемуазель. Умоляю вас, не двигайтесь. Я недоволен этим наброском и прошу вас позволить мне сделать еще один. Маркиз, наверное, нужен более обычный фон? Я обращаюсь к вам как к знатоку.

Буше многозначительно улыбнулся Ги и приступил к новому наброску.

Ги с облегчением заметил, что Буше отказался от внешних эффектов и изящными мазками написал кресло, в котором сидела Шарлотта.

— Я одобряю ваш вкус, — игриво шепнул художник. — Тот набросок был более правдив. — Не удостоившись ответа, он снова улыбнулся и весело сказал, обращаясь к присутствующим: — Да, видите, что значит воображение. Прекрасное, но опасное свойство.

— Согласен. Вам не мешало бы чаще общаться с природой и черпать эффекты из нее, — отозвался Дидро. — Вы не опасаетесь чрезмерной искусственности?

Буше на мгновение задумался.

— Нет, но вообще-то я не поклонник природы.

— Почему? — удивился Дидро.

— В ней слишком много зеленого. — Буше выбрал новый цвет и умело нанес его. — У природы плохое освещение.

Дидро фыркнул, мадам де Бувье расхохоталась, а Ги с нетерпением ждал окончания сеанса. Через десять минут ему представился случай: дамы уже собирались уходить, но Софи де Бувье еще беседовала с Буше и Дидро, а Шарлотта направилась к верхней площадке лестницы. Ги быстро пересек студию и оказался рядом с ней.

У Шарлотты был такой вид, будто она попала в ловушку, а глаза выражали тревогу. Она попыталась скрыть ее, отвернувшись от Ги. На ней был ярко-красный бархат, который при свете казался рубиновым, а в тени сводчатой лестницы — желтовато-коричневым. Под густыми черными волосами четко выделялся ее точеный профиль и отдавал холодом. Но Ги был уверен, что стоит ему заговорить, и она воспылает страстью к нему.

— Шарлотта…

— Мы уходим. Я проведу этот день у Софи.

— Избавьтесь от нее. Нам необходимо поговорить.

— Сегодня вечером я буду у Трувильеров.

— Я не приеду туда. Я должен поговорить с вами наедине. С того вечера я не знал ни минуты покоя. Я испугал вас: я говорил совсем не то и не так. Мне нужно сказать вам…

— Я не хочу говорить об этом.

— Выслушайте меня! Посмотрите на меня! — Шарлотта не взглянула на него. Помолчав, он спросил: — Вы презираете меня?

Ги знал, что это не так, но ожидал, что она опровергнет его слова, однако этого не последовало. Шарлотта протянула к нему руку и тут же отдернула ее. Она опустила глаза, ее голос дрожал.

— Я навсегда останусь вашим другом.

— Интересно, понимаете ли вы смысл этого слова.

— Не терзайте меня! — Ее глаза сверкнули, наконец-то встретившись с его взглядом.

— Это вы терзаете меня.

Ги пытался уловить хоть намек на то выражение, которое видел, когда она вошла, но теперь в ее взгляде был только отчаянный вызов.

— Я никогда не хотела причинить вам боль.

Ги похолодел.

— Я люблю вас!

— Это невыносимо. Перестаньте, пожалуйста. — Шарлотта отошла на шаг. — Наверное, мне следует сообщить вам, что скоро я объявлю о своей помолвке.

Ги оперся о стену, чтобы не упасть, и произнес имя, от которого у него заледенело сердце.