Книга Однажды, в давние времена…, страница 121 – Сиратори Каору

— Через час у меня вас устроит?

— Разумеется. Постараюсь быть вовремя…

В голове ни с того ни с сего родилась хулиганская мысль: переодеться в свободный балахон — и пусть гадает… Но сегодня это было бы, пожалуй, не очень уместной шуткой…

А через час они опять сидели в той же гостиной, на тех же местах, что и три года назад. Только сейчас они пили чай с печеньем и немного нервно улыбались друг другу… И всё равно разговор не клеился. После нескольких дежурных любезностей ни одна из них не знала, как его продолжить.

— Если хотите, можете называть меня Катей… — ей показалось, так им будет легче наладить контакт.

Только в ответ Алевтина Степановна заплакала. Беззвучно, лишь две тоненькие мокрые дорожки пролегли по щекам. Кате хотелось сказать ей что-нибудь утешительное, но в голову ничего не приходило. Тогда она просто сходила в спальню за носовым платком и молча предложила его гостье.

— Спасибо… — поблагодарила та и всхлипнула. — Катенька, ты прости меня, дуру старую… если сможешь…

— Алевтина Степановна, не надо извиняться. Вы же только хотели, как Андрюше лучше…

— А вышло… — она вытерла слёзы и грустно покачала головой. Затем неуверенно улыбнулась. — У вас летом когда-то свадьба — если мы так поняли?..

— Не свадьба, регистрация в загсе. Чисто для допуска. Но в школе же всё не объяснишь… Я на каникулах еду к нему, заявление подавать. Знаете, может, ему удастся вернуться со мной, на пару дней… А обвенчались мы сразу после Андрюшиного первого курса. Он вас тогда пригласить собирался…

При этих словах у Алевтины Степановны опять потекли слёзы, и Катя, глядя на неё, расплакалась тоже.

— Давайте, я вам фотографии покажу, — предложила она, когда обе успокоились.

— Пожалуйста. Я ведь Андрюшеньку уже почти четыре года не видела…

Катя принесла из спальни несколько альбомов. Москва… Латвия… Андрей на картошке в Юрлово… А вот — в Киеве, у Беловой на свадьбе…

— А это вы в горах где-то?

— В Домбае, тем летом. Андрюша в турклубе эмгэушном договорился. Жили в лесу в палатках. Алевтина Степановна, там по ночам такое небо…

Перехватив сумку в другую руку, Андрей полез в карман за ключами — но тут сообразил, что от этой двери ключа у него нет. А Катя уже отпирала её своим… Он оглядел незнакомую прихожую. Исчез куда-то древний, дореволюционный ещё буфет — место которого занял новый угловатый холодильник. Линолеум в коридорчике сменило мягкое ковровое покрытие… Похоже, без него тут сделали ремонт… Надо же, Катя сейчас, наверное, знает эту квартиру лучше его…

— Привет, Барс, — опустился он на корточки навстречу выглянувшему из гостиной коту. Спал, значит, как обычно, в кресле в углу… — Давно не виделись. Узнал?

Кот замурлыкал и охотно пошёл на руки.

— Узнал, бродяга…

Гостиная тоже изменилась. Новомодные моющиеся обои в цветочек, сверкающая плексигласовым «хрусталём» люстра-каскад. А вместо их старого «Огонька» — огромный цветной «Рубин»… И ещё, растолкав другую мебель, перекочевал сюда зачем-то его старый книжный шкаф… Зачем, ясно стало, когда он заглянул в свою комнату. Почти всё пространство у окна, где раньше мирно уживались кушетка с письменным столом, заняла широкая тахта, застеленная лимонным вьетнамским покрывалом с птицами — Наташиным подарком на свадьбу.

— Теперь это наша комната, я даже спала тут уже один раз, в ночь перед отъездом, — обняла его сзади вошедшая следом Катя. И игриво пощекотала шею ресницами. — Очень, между прочим, мягкая и удобная кровать — сам убедиться не желаешь?