Книга Однажды, в давние времена…, страница 63 – Сиратори Каору

Взглянув, наверное, в тысячный раз на ходики в гостиной, Катя вздохнула и пошла стелить постель. Первый час. Андрей так и не позвонил. Может, это и правда конец? Начало конца…

Они расстались ещё в поезде, вышли каждый из «своего» вагона. В проплывающей мимо толпе встречающих она заметила его родителей — и только сейчас сообразила, что не знает, как их зовут. То есть они, конечно, представлялись ей на котором-то из родительских собраний, и Катя запомнила их лица, но имена совершенно вылетели из памяти. Учеников бы не забыть… Странно, что за всё время ей ни разу не пришло в голову спросить. А сам Андрей всегда называл их просто «мама» и «отец»… Смешно. Ведь и отчества его она тоже до сих пор не знает…

Состав дёрнулся в последний раз и встал. Ещё из тамбура Катя увидела стоящих на перроне Свету с мужем и радостно помахала им рукой.

— Давайте, давайте, не задерживайтесь, — заторопил их Владимир Николаевич, устремившись вперёд с её сумками, — успеете ещё поболтать. Меня мужики ждут.

На той стороне площади она разглядела Андрея. Он увлечённо говорил о чём-то с родителями, не обращая внимания на происходящее вокруг. И она сразу отвела глаза, сделала вид, что не заметила его…

— Ну, рассказывай! — последовал нетерпеливый вопрос, как только они уселись на диване в её гостиной. И понятно было, что интересуют Свету вовсе не красоты природы или особенности кавказской кухни…

К подруге своей Катя испытывала двойственные чувства. Болтлива, любопытна, надоедлива до невозможности — иногда она казалась ей просто средоточием всех человеческих недостатков. И всё же, без её непрошенной, часто навязчивой помощи этот первый год в школе дался бы Кате куда как тяжелее…

— Ой, Свет, ну о чём ты говоришь. Нечего мне рассказывать. Купалась, загорала, — она с довольной ухмылкой приложила свою руку к её, — на мулатку, может, и не потяну, но на квартеронку — вполне. Вязала в тенёчке в своё удовольствие…

— Но были же там хоть какие-то кандидатуры, — не отступалась Света.

— Были. Женатиков горстка да старичков пучок.

— Ну а из других мест, из «дикарей»? Не сиднем же ты там сидела, в пансионате своём.

— На танцы несколько раз выбралась. Но ты же знаешь, я так, на ходу, знакомиться не умею. А пляж у нас свой был — помнишь, писала тебе? Да и что ты, в самом деле. Не за тем же я на юг ездила. А отдохнула просто чудесно, лучше не бывает…

Она потушила свет и уже собралась лечь — но в этот момент на кухне зазвонил телефон. Катя бросилась к нему сломя голову, через всю квартиру, босиком, в темноте, путаясь в подоле рубашки.

— Алло!

— Катя, ты? Привет. Я тебя не разбудил?

Мама, как обычно, первым делом полезла обниматься-целоваться.

— Мать, ну ты чё? — начал отпихивать её Андрей. — Люди же кругом. Опять ты со своими телячьими нежностями. Пошли лучше домой скорей. Па, оставь в покое мой чемодан.

Пока ждали на остановке, он видел, как Катя с историчкой и ещё каким-то типом — мужем её, должно быть — прошли на стоянку частных машин. Вроде, взглянула в его сторону… Или только показалось… Вот так оно и будет сейчас: при встречах не поворачивать головы, не менять выражения лица. Будто и нет им друг до друга никакого дела…

А дома его поджидал сюрприз, причём далеко не самого приятного свойства: по случаю «возвращения блудного сына» родители решили позвать гостей. Устраивать подобного рода приёмы Алевтина Степановна просто обожала — а Андрей ненавидел их с детства лютой ненавистью. И хотя с тех пор, как его перестали ставить на табуретку читать стихи, они стали чуть более терпимыми, радости новость не вызвала. А тут ещё и он сам — «виновник торжества», экспонат для показа публике. Даже смыться пораньше вряд ли удастся.