Онлайн книга «Однажды, в давние времена…»
|
Весной сорок второго шестнадцатилетняя Любашка шла с донесением в партизанский штаб, а наткнулась прямиком на фашистский патруль. Скатилась с простреленной ногой в заросший колючим кустарником овраг, тем и спаслась. И потом уже только узнала, что отряд их попал в окружение, живым никто не ушёл. Немцы тогда к приезду Гитлера готовились… Так и осталась в результате с одной лишь пометкой в графе о «пребывании». У каждого, видать, свои сомнительные эльфы… — Правда?! — Катя радостно обняла её ещё раз. — Поздравляю! Кто ж ещё заслужил, если не вы… Только с жильём-то у вас как сейчас будет? Тёть Люб, а давайте, я вас к себе пропишу. У меня ж места — девать некуда. — Спасибо, золотце. К Гришеньке я еду, в Новочеркасск. Он давно уж меня к себе зовёт, а тут они с Валюшкой вторым как раз обзаводятся — так со мной им, может, и квартиру побольше дадут. Замуж после войны Любовь Саввична так и не вышла: кто её возьмёт, хромую-то. Приютила сироту — который на рынке как-то раз чуть не стащил у неё последние деньги… — Так я позвоню прямо сейчас, с вахты? — Беги-беги, вертихвостка, — хозяйка встала и открыла шкафчик с ключами. — Вот тебе, от двести шестой. Как раз напротив кухни — если приготовить чего соберёшься. На том конце провода отозвались сразу. — Андрюш, привет. Изменение планов, картинная галерея на сегодня отменяется… Сюрприз… Увидишь. Общежитие пединститута знаешь?.. Тогда запоминай… Задача по литературе Мелкий осенний дождик, моросивший с самого утра, уже кончился, но небо и не думало проясняться. Медленно, точно не желая уступать отвоёванную у солнца территорию, тучи ползли над неприветливым, таким же серым, как они сами, зданием школы, над покрытым лужами асфальтом двора, над растущей в его дальнем углу плакучей ивой — единственным радующим глаз пятном среди этого унылого царства безликой серости… Большая перемена подходила к концу. В погожие дни здесь всегда были шум, беготня, но сегодня школьный двор выглядел вымершим. Только какая-то малышня, извозив все коленки, пускала в самой большой луже сделанный из тетрадного листа кораблик. Не иначе, первоклашки, не успевшие ещё отвыкнуть от детсадовской вольницы… Андрей вполглаза наблюдал за ними сквозь свисающую почти до земли бахрому ивовых прутьев и предавался занятию, которое всегда считал верхом бессмыслицы: размышлял о превратностях бытия. С того дня, как они с Катей остались без комнаты, прошло уже две недели. И пора было признать, что никаких изменений к лучшему в обозримом будущем не предвидится, как бы ни старались они убедить друг друга в обратном. Остаток каникул прошёл опять в бесконечном шатании по городу, а с началом занятий конец пришёл и этому. Всю последнюю неделю они виделись, в основном, лишь в классе — да ещё иногда в коридоре, мельком. «Здрасьте, Катерина Максимовна…» — «Доброе утро, Кузнецов…» В эту субботу он ждал её после уроков возле кинотеатра, с загодя купленными билетами. Но Катя пришла поздно — они едва успели к концу журнала — и почему-то грустная. Даже комедия с Бельмондо не сразу её развеселила… А уже после сеанса выяснилось, что Кикимора соблаговолила наконец-то поговорить с ней о факультативе. «Замечательная идея. Мы непременно обсудим её на педсовете. Вот станет чуть посвободнее, и тогда… Вы же понимаете, дорогая моя, сразу такие вещи не решаются…» Могла бы и проще сказать: «Когда рак на горе свистнет.» |