Книга Кружевные закаты, страница 128 – Светлана Нина

— Она недурна собой… – продолжала Стасова, как бы отвлекшись от поднимаемого вопроса.

— Довольно привлекательная особа, – согласился Николай, слегка улыбнувшись.

Янина заметила это и с улыбкой посмотрела на свояка, как бы прося продолжить замалчиваемую мысль.

— Не будете же вы говорить, что вам неприятно ее поверхностное умение вертеть мужчинами. За этим стоит не истинная красота, а лишь расчет и… бог знает что еще. Просто такие женщины… – охотно пошел он навстречу ее призыву беззлобно посплетничать.

— Я прекрасно понимаю, что вы имеете мне сказать. Я вовсе не досадую, не завидую и не ревную. Просто… Успех подобных личностей порой наводит на мысли. Достаточно ли она хороша, чтобы считаться красивой? Меня всегда интриговали мерки мужчин, когда они оценивают, красива ли находящаяся рядом дама.

— Вам неприятно деление женщин по внешности?

— Мне неприятно, когда это становится основой выбора. Вернее, не красота как таковая, а умение кокетничать, быть легкомысленной. Согласитесь, такие особы пользуются успехом в любое время в любом окружении…

— Такое я мог ожидать от четырнадцатилетней глупышки, но никак не от вас. Стоит понять уже, что умные мужчины не польстятся на такое. Разумеется, это влечет, заводит, но… Не идет дальше.

— Четырнадцатилетней… Вот снова! Снова эта предвзятость по поводу пола, возраста, наружности… Не вам-то уж точно мыслить чьим-то мнением.

— Не думал, что вы так низко поставите меня…

Янина выдохнула, испытав в некоторой степени досаду на себя.

— Я не хотела задеть вас. Просто меня утомляют подобные разговоры. Я понимаю, что вы сказали это отнюдь не потому, что мыслите так на самом деле, но получилось все равно, как будто это так, потому что так приятно говорить, и часто произносимые многими слова приобретают неприятную окраску.

— Обесцениваются, – улыбнулся Николай и продолжал после паузы. – И все же вы не должны так осторожно и неприязненно относится к красоте.

— Это отнюдь не так, красота меня восхищает. Но люди порой бывают настолько ослеплены ей, что не читают всего остального, становясь затем несчастными. Кого же стоит винить в их слепоте и следующих неприятностях, разочарованиях в человеке рядом?

Николай согласился с ней в душе, не подумав, что в этой паутине заблуждений и интерпретации поведения небезразличного человека с таким же успехом могут болтаться и они сами, ощущая при этом некое превосходство над остальными, чьи проблемы выглядят более очевидно.

Янина осеклась, ведь могло показаться, что она говорит про самого Николая, и испугалась, что он почувствует это. Но Литвинов отнюдь не считал себя человеком, попавшимся на удочку ослепительной дурочке, и Янина понимала это. Сколько бы ни было у Яни претензий к легкомысленности и ограниченности, нарочитой, назло будто в некоторых вопиюще важных вопросах, она считала сестру человеком несравненно выше остальных. Подавляющую часть остальных Стасова не знала, но заранее была уверенна, что они ничего не стоят.

— Красота, если ей обладаешь, обеспечивает уверенностью. Поэтому мне вполне понятно, почему странна любовь к людям уродливым. Или даже не так – некрасивый может быть искрометен, остроумен, и его легко будет обожать, смаковать заключенную в нем добродушную силу; но неуверенный неудачник, который очень сильно зависит от собственной некрасивости, не будет привлекать. Даже если человек наделен правильными изначально пропорциями, но не может любить себя. Что-то пойдет не так – осанка, затравленное выражение глаз выдаст с головой. Люди чувствуют такое. Внутреннее ощущение себя гораздо важнее данных родителями черт. И в то же время история знает примеры, когда низкорослые не слишком привлекательные мужчины обладали такой харизмой и силой, что перед ними склонялись… То есть они плевать хотели на злость на природу.