Книга Кружевные закаты, страница 145 – Светлана Нина

— Ты несправедлива, Яня.

Янину очень утомлял этот вооруженный мир, необходимость верно подбирать слова, чтобы вновь не рассориться. Причинять боль сестре она не хотела.

— Помнишь, как он проявил себя вчера? Даже не извинился… – приподняв голову на великолепно смотрящейся длинной шее, чью прелесть лишь подчеркивала тоненькая золотая цепочка, проповедовала Янина, понимая, что Анне нечем будет крыть сейчас.

Анна поникла, выразив недоумение.

— Но это мелочь, пустяк… Николенька ведь тоже не извинился.

— Николенька менее был виноват и больше разъярен… Из мелочей жизнь складывается. Как ты себя проявишь в маленьком деле, так это и в громадное выльется. Как ты относишься к мухе, так и к человеку будешь. Я не верю в то, что можно любить только нескольких, а остальных ненавидеть. Можно не обращать внимания на неважных, но ненавидеть… Увольте. Беги от людей, которые клянутся, что ненавидят человечество. Они и тебя ненавидеть тоже будут, и себя… Ой нет, только не себя, они весь свою персону выше всех воспринимают! Это вовсе не привлекательно, каким бы необычным и свежим ни казалось неискушенным. Но даже хуже ненависти безразличие. А Дмитрий именно им и брызжет! Ненависть, по крайней мере, дает понять, что ты занимаешь какое-то место в мыслях другого человека.

— Бедному и приниженному так же, как ребенку, проще найти счастье, – сказала Анна без явно прослеживающийся нити беседы, вытекающей из полу мыслей и полу соображений, – пусть и минутное. Для меня счастье – уже видеть его… Просто видеть.

— Это мания… – скорбно закрыла глаза ее сестра.

— Я ничего не могу поделать…

— Ты и не пытаешься…

— Бедному, – продолжала Анна, боясь сбиться с мысли, – и горячий пирожок будет счастьем. И ребенку достаточно всего новой игрушки, ласкового взгляда матери…

— О, это только в случае, если его родители не ненавидят друг друга.

— Наши не любили друг друга, но как-то скрашивали это любовью к нам… Поэтому я не чувствовала себя особенно несчастной.

— У каждого по-своему.

— Пусть человек не осознает этого, пусть после первой ослепленности наступит разочарование и безразличие. Все же счастье было. Этим многое можно оправдать. А тем, у кого все есть, достичь его почти невозможно. Ибо единственное, чего не хватает – любовь, чего все жаждут, если даже кто-то не признается. Она такая важная составляющая общего счастья… Мы пресыщены жизнью, все умеем и знаем, ничему не удивляемся. Для нас, чтобы хоть на мгновенье испытать его, должно наступить что-то по-настоящему сказочное… Так заезжено и фальшиво звучат подобные слова, пока не проберешься в их суть…

— Тут ты не права, Аня. Несчастный человек не несчастен каждый миг. Это уже какая-то патология. Счастье нельзя осознать. Его можно только вспомнить.

— Какое-то странное счастье.

— У каждого свое! Потом, когда станет хуже. В момент же счастья мы не можем осознавать его. Это приходит со временем и пониманием. Я никогда не испытываю невероятного удовольствия от чего-то. Сознание того, что оно было, приходит потом, в сбивчивых воспоминаниях.

— «Счастье – это отсутствие несчастий»… Мне не близко это. Либо все, либо ничего.

— И в итоге ты не имеешь ничего, – сурово произнесла Янина, будто вырывая ей больной зуб.

Горько было бить сестру. Анна ничего не ответила. "Клюнул о ее в самое сердце, начав с плоти", – подумала Яня.