Онлайн книга «Кружевные закаты»
|
Дмитрий грустно и в то же время небрежно подал ей руку. — Как было в пути? – преображаясь, спросила Анна, неотрывно глядя на прозрачные сбоку зрачки своего спутника. Под полушубком она была одета в просторное отделанное ненавязчивыми кремовыми кружевами платье из легкого материала, перемежающегося на солнце блеском атласа. Не меньше светилось и блестело ее лицо, отражающее словно теплый солнечный цвет, отпечатываясь в ее зрачках и нападая на Мартынова. Но Дмитрий, настороженно озираясь по сторонам, промычал что-то нечленораздельное и не ответил на открытый ласкающий призыв прикосновения ее взгляда. Они протяжно вышагивали вдоль пологого берега. Анна чувствовала себя неловко, поминутно оглядывалась назад и пыталась поддержать еле теплящийся разговор, а он будто отталкивал ее сухостью и отрывистостью формулировок. Когда они дошли до места, где ограда имения прерывалась оврагом, решено было повернуть. Дмитрий развернулся и невольно напоролся на ее жалостливое жадное лицо, лакающее будто его внимание, предвкушающее одновременно отдачу и ранящееся о безразличие. Ему стало не по себе; жаль ее и одновременно противно, будто он переел за завтраком. Всегда с ней так… — Что ты молчалив сегодня? – спросила Анна после нескольких тщетных попыток развязать ему язык, выбиваясь из сил в попытке быть изобретательной. Дмитрий, радуясь, что она начала столь неприятный для него разговор, тихо вздохнул. — Понимаешь, Аня… Моя Ирина ждет малыша, и теперь… В связи со всем этим… Ты сама должна понять, что мы не можем причинять страдания тем, кто рядом, ради удовольствия. Я люблю тебя, но… Моя семья, мое положение… Анна закрыла глаза. Изо дня в день, как устрашающего грома, ждала она этих слов. — Как ты можешь… — Я объяснил. — …как ты можешь так вести себя?.. Так окручивать, соблазнять, а теперь, когда я не мыслю без тебя своей жизни, отторгать? — Было в тебе нечто темное… что зазывало. Иначе я не пошел бы на такое. — Значит, – едва держалась Анна, боясь сорваться на крик, – это было поводом, оправданием? Что ты узрел нечто во мне, чего, быть может, и не было… А я виновата? И теперь ты поступаешь так со мной… снова! — Дорогая… Прости. Это и так было слишком хорошо и затянулось слишком надолго. Я запутался в этой лжи. Мне нужно время, быть может, потом… «Нет уж! Довольно!» – вскричала бы Янина, и хотело вскричать что-то в Анне. Но она молчала. — Я тяжелая… – сказала она со страхом просто, по-крестьянски прямолинейно, стыдясь и ненавидя себя за то, что невзирая на все приходится озвучивать это; возмущаясь тем, что не в силах утаить это теперь. Внезапно ей захотелось по-детски беззащитно, просто и жалко прильнуть головой к его груди и зарыться в ворсе жилета под распахнутым пальто. Но теперь она не могла, не смела… Только бы он сам предложил! — Ах вот как… – словно громом пораженный, отозвался Дмитрий. — Да, поэтому… Ты сам понимаешь. — Аня, – выдохнул Дмитрий. – Ты прекрасно знаешь, что делать в таких случаях, а, если не знаешь, я тебе подскажу. Анна похолодела. Последние лучи ее надежды испарились под гнетом этого безучастного блестящего человека. — Я не стану детоубийцей. — Да не о том я! – со злостью выкрикнул Дмитрий, беленясь, что его слова истолковали в таком мерзком ключе. – Ежели ребенок не будет похож на Николая, его можно сослать в другую деревню на воспитание к хорошей бабке и навещать периодически… |