Книга Кружевные закаты, страница 166 – Светлана Нина

— У меня есть жизнь коме этой дряни. Но она и ее умудряется как-то очернить! – говорил Николай в тот вечер.

Янине не очень понравилось, как Николай назвал ее сестру – взыграла родовая порука, но, что поделать, в душе она была согласна с ним.

— Когда больна душа, едва ли это не скажется на всей жизни ее носителя, на каждом вздохе и проявлении, – серьезно, скупо, и грустно, в раздумье, с какой-то потайной болью отозвалась из полумрака Янина. И смолкла, словно не зная, как и зачем продолжать, раз уж все ясно.

Анна возникала во впечатляющих гостиных Петербурга как Венера, выступающая из морских волн. Независимостью и искушенностью она поражала и притягивала, заставляла принять свои правила.

Разнузданная страсть зелени, прозрачная тишина имения, где все словно умирали наяву, тяготила Анну, пока она неподвижно сидела на балконе и глядела на поля. Она не была приверженцем роскоши и излишеств, но теперь вдруг ее отчаянно потянуло в город, к людям… Лишь бы не оставаться наедине с мужем и не видеть его скорби.

Анна Литвинова, загадочная и неотразимая, вся исходила, бродила духами. Пудра окутывала ее вуалью из дымчатого светлого шелка. Она веселилась, заливисто смеялась, была прекрасна. В уютных залах кто-то порой цитировал свои распахнутые стихи. Словами она притрагивалась к людям, и те рады были завязать не обременяющее знакомство, не притрагиваясь к вершине внутреннего айсберга.

— Великолепный раут… – одобрительно жмурясь, сказала госпожа Литвинова однажды вечером хозяйке дома, куда забрела.

— Вы так добры, – с сознанием собственного достоинства и необходимости вести именно эту жизнь, лишь в ней черпая вдохновение, отвечала та с однообразной улыбкой.

— Вы, видно, плаваете в своем успехе и упиваетесь им. Как это избито, – услышала она из-за спины чей-то низкий голос.

Она с опаской и одновременным интересом обернулась и увидела грозного вида офицера. Без сомнения, они не были представлены. «Что за наглость!» – подумала Анна, но не смогла побороть искушения ответить.

— Успех проявляется, когда тебя любит множество незнакомых людей, а знакомые не спешат, – проронила она.

Его взгляд, внушающий гораздо больше опасений, чем заигрывающие очи Дмитрия, устремился на нее. Анна съежилась, но продолжала смотреть на незнакомца.

— Все так говорят… И в то же время все снова здесь каждый вечер. Вечно.

— Я растворена в этом, расплавлена, рассеяна… И тем не менее я хочу сделать все, чтобы уйти из этой жизни и зажить настоящим, – Анна имела безрассудную наглость ответить честно.

Исполнив долг, Анна повернулась и изумленно поняла, что он ощупывает ее тем самым изучающе – жадным взглядом, который кокеток провоцирует, скромных компрометирует и заставляет поддаться, одновременно распаляет жажду быть оцененной по достоинству и вызывает пренебрежение и страх. Незнакомый человек, она чутьем распознала это, сочетал невозмутимость Николая с беспросветной наглостью Дмитрия. Зазывающий и едва ли не угрожающий взгляд исподлобья не мог понравиться Анне, но тем не менее она продолжала поглядывать в сторону офицера, рдея. Был ли он офицером? Она не разбиралась в чинах.

— Виктор Герасимов, – услышала Литвинова у себя за спиной через минуту после того, как потеряла его из вида.

— Как будто мне есть до этого дело, – отвечала она грубо и вместе с тем удовлетворенно.