Онлайн книга «Кружевные закаты»
|
Невольно она остановила полет пальцев по полосатым клавишам и медленно направила ленивый взгляд в окно. Светлана шла посередине, поминутно сгибаясь от накатывающего на нее хохота, если кто-то из молодых людей или она сама произносили вслух что-то, отдаленно напоминающее шутку. — Невеста была обвешана не хуже моих окон, и больше походила на зефир в обертке, чем на женщину. Нечто подобное она, должно быть, озвучила, откинув мягкие пряди со лба типичным женским движением со смесью непринужденного кокетства и серьезности. Подобными приемами Алина не владела, поэтому более способные девушки вызывали у нее отвращение и сожаление. Не имея никакого представления о чем-то сколько-нибудь стоящем, эта вертушка виртуозно владела чисто светским умением создавать интерес из мелочей. В любое другое время оба ее собеседника сочли бы подобный разговор глупой шуткой и свысока облили бы собеседницу презрительным снисхождением к ее легкомысленности. Но не сегодня. Лицемеры, оба лицемеры, да что творится в этом сумасшедшем доме?! Как эта рыжая девчонка может кого-то интересовать? И как она смеет отнимать собеседников у нее?! Андрей, как обычно, выглядел чересчур флегматично, но без обычного своего отчужденного прощения пороков окружающих. Возможно, он нечто другое хотел сказать своей наружностью, но Крисницкая всякий раз чувствовала именно это, не представляя, каким образом ее угораздило попасть в сети, которые он и не пытался расставить. — Неужели мы существуем на этом непонятном свете лишь для того, чтобы мучить кого-то, кто кажется нам недостойным и малоинтересным для нашей натуры, и мучиться из-за тех, кого мы считаем лучше себя? – едва не спросила она вслух, но вовремя вспомнила, что в гостиной не пусто. …а люди для Кости не более чем декорации, пусть он и привязывается к некоторым. Схватит, как ребенок игрушку, а надоест – выбросит вон, не испытывая сожаления и удивляясь, если кто-то выскажет недовольство. Кажется, он настолько безалаберный, что даже чьи-то чувства для него играют роль несомненно меньшую, чем отвлеченное понятие о справедливости и счастье для тех, кто его стоит. И ведь если бы он знал хоть о сотой доли той боли, которую причиняет окружающим, разумеется, вел бы себя иначе или, по крайней мере, пытался ее уменьшить… А Андрей? Неужели все мужчины так слепы, что замечают посылаемые им сигналы лишь в форме кокетства? Все герои проницательны только на страницах романов, в жизни же наблюдательны лишь женщины, что еще хуже… Тут Алина поймала себя на мысли, что озвучивает чье-то непроверенное лично мнение, общественное мнение, если быть точнее, что просто ужасно. В сущности, она вообще не могла похвастать тем, что сблизилась, а, следовательно, хорошо знала кого-то, будь то женщины или вообще мужчины. Чего она достигла, что представляет собой? Лишь тщеславную дочь богатого промышленника, которая сделала все, чтобы не быть счастливой простыми человеческими радостями, а, подобно гордым дуракам из отвлеченных сказаний и легенд, гнаться за чем-то призрачным, но весьма притягательным. Всю жизнь Алина считала себя очень, местами даже чересчур, мудрой, и всегда обижалась на взрослых при попытках доказать ей, что они в силу возраста умнее. А она, оказывается, не понимает почти ничего кроме книжных премудростей. Не знает она истинной стороны жизни, не знает людей и судит о них лишь с чьих-то слов. Понять бы ей, как устроен мир, почему такие, как Виригина, пользуются спросом даже у умных мужчин. Не притягательна она, кажется, лишь для Василия, он ее презирает… И прав, пожалуй. Если бы у нее была мать, которая смытыми вечерами в спальне раскрыла бы перед дочерью премудрости человеческих хитросплетений… |