Книга Кружевные закаты, страница 262 – Светлана Нина

Кровь в ней вскипела от такой несправедливости. Приблизившись к Виригиной, от слез не знающей, куда девать глаза, она села на пол и склонила ее голову себе на колени, пока та пыталась сжать ее руки.

— Все будет хорошо, – только и шептала она, злясь на собственную глупость, на то, что не в силах придумать что-то еще.

Константин раздраженно вышел из комнаты. Последовавшая затем дикая ссора с Костей надломила и так ставшие хрупкими отношения с братом окончательно. Они не разъехались, не перестали разговаривать, но недовольство друг другом укоренилось в их существе. То, что оба давненько смутно чуяли, облеклось в слова и благополучно нашло повод. Легонько выскользнув из-под головы подруги и оставив ее свыкаться со своей участью, Алина решила подать ей надежду. Выйдя из комнаты и затворив дверь, она вцепилась в брата.

— Что это было сейчас? – угрожающе спросила Крисницкая, сужая глаза, словно перед броском.

— Аля, прошу, только твоих истерик мне теперь не хватало! – в свою очередь взбеленился Костя.

— Как ты можешь после того, что я услышала, называть себя мужчиной, борцом, чем ты, я знаю, очень гордишься и делаешь все, чтобы тебя уважали остальные?! Ты так любишь быть вожаком стаи, а о своей самке, раз уж на то пошло, позаботиться не хочешь!

— Это не важно, пойми ты, глупая!!! Я, ты, она, этот ребенок внутри нее, это все уже не важно! Мы всегда твердили друг другу, что семья – это фарс, как ты сейчас перешла на ее сторону?! Вот эти женские штучки, надо было мне знать, кого набирать в команду. Надо было догадаться, что вы, даже ссорясь, все равно сойдетесь и оборотитесь против мужчин.

— Да что ты мелешь?! – в бешенстве закричала Алина, не заботясь уже даже о слухе Светланы. – Ты так ничего и не понял, и не поймешь, ограниченный кретин! Тебе уже двадцать два года, а ты так и не наигрался, не научился отличать то, чем можно жертвовать, от настоящего?!

— А чего вы ждете? Что вместо убийства этого ублюдка мы отыграем веселую свадебку и заживем мирно и дружно?!

— Да… А что, если так и будет? Нормальная, отнюдь не лишенная смысла и пользы жизнь разумного помещика? Ты ведь будешь глубоко несчастен, если отнять у тебя любимую роль неповинующегося никому, плывущего против бури на дырявой лодке? Как же, Костенька ведь такой особенный, со своей яркой жизнью и сотней друзей, которые, если ты заболеешь и сляжешь, и не вспомнят о тебе. Чем больше у человека приятелей, тем каждый из них меньше значит для него. А тех, кто истинно предан тебе, ты отталкиваешь.

— Так вот как… Чуть что, можем отречься от идеи? Я ошибался в тебе, дорогая моя сестрица.

— А я жестоко напоролась на тебя, как же я не поняла все сразу!

Что Алина не поняла сразу, она не знала сама, но прозвучало это весьма эффектно.

— Я думала, ты ценил во мне человека, сестру, – произнесла она, отдышавшись настолько, что низкий голос ее звучал безжизненно и шатко, – а твоей внутренней идеей было сделать меня одной из своих. Раньше я гордилась, – повысила она голос, и он начал звучать очень гордо, торжественно и надрывно, – что только такие, необычные люди, выбивающиеся из толпы, способны привлечь меня и войти в мою жизнь. Теперь я бы бежала от вас, как от проклятья. Несмотря на то, что сама такая. Вы на пустом месте можете сотворить драму, цирк или убожество своей особостью.