Книга Кружевные закаты, страница 87 – Светлана Нина

— Ведь это наши единственные покровители, – сказала она сестре, словно оправдываясь.

Янина удивленно поглядела на нее своими впитывающими глазами, которые не были нынче настроены на выводы, и спокойно отозвалась:

— Разве я спорю?

— Ты тоже должна принять приглашение.

— Мне вовсе не хочется тратить время на всякие глупости.

— Прекрати строить из себя ханжу, я видела, как горели у тебя глазки на бале.

Янина не могла не улыбнуться, показав, как почудилось сестре, некоторое свое сходство с зайцем. Каждый раз Анна ругала себя за это сравнение, и каждый раз оно навязчиво всплывало вновь. Губы у нее были красивые – изощренно изломанные, веющие сознанием собственной ценности, а верхняя их часть слегка приподнята над зубами, что придавало лицу излишнюю сосредоточенность. Никто не осмелился бы назвать ее дурнушкой, но многие, за неимением других занятий обсуждающие недостатки знакомых барышень, сходились на мнении, что она слишком суха и даже чопорна. Янина могла бы с достоинством ответить, что не все, завязав поверхностное знакомство, могут и должны проявлять предел беспечности и разговорчивости. Иные же считали ее наружность интересной.

Несмотря на то, что сестра раздражала ее порой за рациональность и извечные попытки спустить ее на землю, Анна любила эту чрезмерно обособленную девушку. Всегда она делала неверные выводы, бедняжка. Но с этим ничего не поделаешь – пытливость и наблюдательность не всем даются. И вообще возможно ли постоянно находиться в себе, всегда и везде думать о будущем, о пропитании и благосостоянии? Анна осеклась – сама ведь минуту назад рассуждала о замужестве как избавлении от хлопот. Знать бы, как сложится… А хочется ведь не этого, и не столько обеспеченности и потребности быть защищенной, сколько настоящего вихря… Как горько понимать, что многие испытывают настоящие эмоции, а у нее нет друга сердца. Любовь… что за странное и цепляющее слово! Всего одно слово, но сколько за ним скрыто…

Анна Стасова постучала в тяжелую дубовую дверь огромного дома Мартыновых, примостившегося по правую сторону типичного для Петербурга моста. Добираясь до условленного места, Анна в полной мере ощутила цепляющий тиной воздух с окоченевшей реки, его холодный пронизывающий поцелуй и нечто более земное – что ее потертые туфли уже не защищают от столичного холода.

Пытаясь придать себе респектабельный вид, она приветствовала дворецкого. На молчаливое изумление того она промямлила нечто о том, что отец ее нежданно занемог и не в силах сопровождать ее. На самом деле он пьяный валялся в собственной постели, которую никто даже не удосужился ему застелить. Янине было попросту противно трогать белье этого опустившегося и абсолютно не уважаемого ей господина.

— Ах, дорогая кузина! – разостлался улыбкой непередаваемого обаяния Дмитрий.

Он долго прислушивался к звукам в передней и тотчас по ее приходу выскочил навстречу Стасовой. Подав ему руку с коротко остриженными ногтями правильной формы, Анна ощутила исходящий от его ослепляюще-белой рубашки аромат и в полной мере могла оценить связанные с ее приходом старания. Веселой шепча ей на ухо глупости и не теряя при этом заговорщически – лукавый вид, Дмитрий провел гостью во впечатляющую гостиную, где ей доводилось бывать не так уж часто.