Книга Кружевные закаты, страница 95 – Светлана Нина

Внезапно его удивило, насколько размеренность граничит в ней со здоровым озорством, который она обуздывает, потому что все вокруг твердят, что это дурно.

Она в своем легоньком, что странно было для тогдашней моды, отошедшей от веяний Наполеона, светлом платьице с заколотыми наверх пушистыми прядями волос казалась такой беззащитной и себе, и другим, что отпугивала нерешительных, предпочитающих не связываться или, быть может, иметь дело с более реальными женщинами. Дмитрий же, поднаторевший на этом поприще, мог не опасаться. По обыкновению не ведая отказов и наказания, он был уверен в собственной силе над женщинами. Будто не чувствовал, какое волнение привносит в милые и бесцельные женские собрания, разрубая спокойствие наседок и будоража подавляемые, но никуда не девающиеся их инстинкты. Что ни делай, природа свое возьмет или станет родоначальницей патологий и истерик. А не возьмет, так он возьмет!

— Вы осведомлены, должно быть, о делах, которые мы имеем честь вести с вашим батюшкой?

— Вы? Дела с моим батюшкой? Помилуйте, я ни слухом, ни духом… – растерялась Анна.

Она понятия не имела, что говорить, когда речь заходила о неведомых ей вещах и всегда то ли робела, то ли испытывала недовольство собой.

— Ну так вот, – продолжал Дмитрий быстро, поскольку сердце его начало предательски колотиться в тот момент, – думаю, вам должно быть известно, что я теперь являюсь владельцем вашего поместьица.

Анна ахнула.

— Неужели прошел срок…

— Срок давно прошел, милая, – отчеканил Дмитрий с умилительной улыбкой воспитателя, будто то, о чем он говорил, было вовсе не докукой, способной в корне поменять жизнь целой семьи.

Мартынов вообще не любил предаваться унынию и считал, что люди, безостановочно жалующиеся на жизнь, утрируют, и все на самом деле не так страшно, как они пытаются преподнести исходя их наклонностей собственной натуры. Это было весьма удобно при ежедневно подаваемом слугами разнообразном рационе.

Анна побледнела. Видно было, как тяжело ей становится хватать воздух ртом.

— Вы не оставите нас без гроша… – толи утвердила, толи взмолилась она, прижимая тоненькие пальчики к его рукавам.

Своими длинными порочными пальцами он взял ее за подбородок.

— Это зависит от вас, кузина.

Ну что ж, самое вопиющее было произнесено, оставалось только подлатать дело. Смешно, но волновался он как в первый раз, будто снова стал тем пятнадцатилетним мальчиком в публичном доме, куда старший кузен отвел его в качестве подарка на именины. С тех пор сфера его интересов переместилась на женщин отборного сорта, и единственное занятие, которое Дмитрий выполнял прилежно, регулярно и очень хорошо, составило сомнительное увивание за особами прекрасного пола. Впрочем, подобный образ жизни и особенно полнейшее бездействие в понятиях, которые более деятельные и целеустремленные люди назвали бы полезным трудом, самосовершенствованием, приносили ему истинное удовольствие.

Последовало молчание. На лбу девушки выступило несколько морщинок.

— От… меня? Я всего лишь…

— От вас и ни от кого более, – непреклонно продолжал Дмитрий, понимая, что вот они и добрались до кульминации и с удовольствием предвкушая завязку их общей драмы, – зависит благосостояние ваших родных. Вам решать, будут ли они давиться жалкими крохами и потеряют ли всякую надежду когда-либо выплыть. Вам и никому более.