Книга В плену королевских пристрастий, страница 112 – Марина Колесова

— Я обещаю, я отправлю его к тебе, лишь, если буду уверена, что он это полностью осознал.

— Хорошо, пусть будет так… я сделаю все, что от меня зависит, только Вы, Ваше величество, выбрали очень рискованный путь для него, и шансов у него мало. Вставайте и подумайте еще об этом на досуге, прежде чем принять окончательное решение, а теперь встаньте, пожалуйста…

— Ты действительно поможешь ему, и не предпримешь ничего против него и меня?

— Я ведь уже сказала, что сделаю все, что от меня зависит, чтобы помочь ему, и пока вы оба будете преданны Артуру, не буду ничего предпринимать против вас. Я не люблю по несколько раз повторять одно и тоже.

В это время дверь распахнулась, и в библиотеку вошел король.

— О чем просит тебя эта стерва? – на латыни спросил он у Алины.

Однако та не стала менять язык общения:

— Государь, Ваша супруга уверяла меня в том, что в ее планы абсолютно не входило огорчать и злить Вас, и она была очень опечалена тем, что ее приезд так рассердил Вас. Сейчас она хочет знать может ли она остаться или посещать нас с герцогом в будущем, и что ей сделать, чтобы Вы перестали гневаться на нее, так как на данный момент она не желает никому зла и не хочет расстраивать Вас. Встаньте, пожалуйста, Ваше Величество. Я думаю, государь все сейчас сам объяснит и Вам, и мне.

Королева медленно поднялась и обернулась к королю:

— Так я могу остаться?

— Мне не доставало еще и здесь видеть тебя, мне хватает этого на официальных приемах, – зло проговорил тот, в упор глядя на нее. – Убирайся отсюда, и чем скорей, тем лучше. И чтоб больше тебя я здесь не видел, иначе последствия тебя очень сильно огорчат.

— Вы запрещаете мне общаться с Вашей супругой, государь? – вновь вступила в разговор Алина.

— Нет, Алина, тебе я не запрещаю ничего, – уже менее раздраженным тоном ответил король, обернувшись к ней, и повел плечом. – Хочешь с ней общаться, общайся, но в мое отсутствие. Пока я здесь, ее присутствие я не потерплю. Еще раз увижу ее здесь, даже твое заступничество ей не поможет. Понятно?

— А если она не успеет уехать до Вашего появления, мой государь?

— Алина, я позволю тебе дать ей возможность поспешно удалиться в этом случае. Как впрочем и сейчас. Проводи ее, пусть срочно уезжает и проследи, чтоб кроме тебя она не общалась ни с кем, иначе выполнять свое обещание касательно ее я не буду. Ты поняла, о чем я?

— Хорошо, мой государь, – Алина демонстративно склонила голову. – Все будет так, как Вы желаете.

— Ой, кузина, не надо передергивать, ты не даешь мне возможности ничего сделать так, как желаю я. Если б я поступал в соответствии с моими желаниями, Гертруда бы уже давным-давно покоилась на кладбище для преступников или бы жила в монастыре. И я больше не намерен от нее скрывать, что она не там только благодаря исключительно твоим стараниям.

— Не преувеличивайте, государь… Вы корректируете свои желания, не исходя из моих требований, а только потому, что ответственно относитесь к собственному долгу и возложенным на Вас обязанностям. Я лишь изредка напоминаю Вам о них и не больше.

— Алина, я знаю, что ты тактична, но не надо это постоянно демонстрировать мне даже в приватных беседах. Гертруда неглупа, хоть это может и не всегда явно видно по ее поведению, однако в любом случае, ты ведь не считаешь ее тупой до такой степени, чтобы смысл происходящего остался для нее загадкой. Поэтому не старайся построить красивый фасад из слов, за которыми ничего не стоит. У меня нет по отношению к этой женщине ни долга, ни каких-то обязанностей. Я терплю ее лишь потому, что это твое требование, на котором ты упорно настаиваешь. Тебе нравится чувствовать себя добросердечной, причем, заметь, исключительно за мой счет. Ты заставляешь меня выносить рядом с собой присутствие той, для которой не святы ни законы Божьи, ни моя честь, ни интересы государства. Ее интересуют лишь удовлетворение собственных прихотей, амбиций и вожделений. Однако ты вынуждаешь меня закрыть глаза на все это и отказаться от мысли отправить ее либо на эшафот, который она давно заслужила, либо в монастырь, где могла бы замолить свои грехи.