Книга В плену королевских пристрастий, страница 307 – Марина Колесова

Отец-настоятель перекрестился, перекрестил Алину и вновь стал читать молитву.

— Чудны дела твои, Господи, – только и смог пробормотать потрясенный всем увиденным герцог, после чего поспешно перекрестился, повторяя: – Господи, спаси, сохрани, помилуй и избави от лукавого.

Через некоторое время отец-настоятель поднялся с колен и повернулся к нему:

— Алекс, сейчас в монастыре для Алины больше, чем я сделал, уже ничего не сделать. Так что Вам решать, куда Вы дальше с ней отправитесь: все-таки в монастырь или сразу домой. Молиться о ней мы все, конечно, будем, а вот пребывание ее здесь сейчас уже ничего не изменит.

— Она что так и не очнется? – глядя на неподвижно лежащую супругу, удивленно проговорил тот. – Вы ведь изгнали как там его, беса или демона…

— Она очнулась, Алекс. Только не надейтесь, такой какой она была, ей уже не быть… Я ведь сказал, ей придется дорого за эту схватку заплатить. Она, конечно, выиграла ее, только цена слишком большая… И говорить, и ходить она вряд ли сможет. Конечно, со временем, понемногу что-то и сможет восстановиться, но очень медленно.

Герцог шагнул к супруге, опустился рядом с ней на колени и приподнял ее голову. Алина открыла глаза и осознанным взглядом посмотрела на него, губы ее дрогнули, изогнулись, по лицу прошла судорога, было видно, что она старается что-то произнести, но кроме очень тихого нечленоразделного мычания у нее ничего не получилось.

— Алина, Вы что-то хотите? – тихо спросил ее герцог.

Алина, согласно прикрыв глаза, еле заметно кивнула и вновь ее губы изогнулись, пытаясь что-то произнести.

— О, Господи, – скорее простонал, чем проговорил герцог, – и это что, так будет всегда?

— Да, Алекс, – кивнул отец-настоятель. – Вам или тому, кто будет ухаживать за ней, придется набраться терпения. Понимать ее будет сложно, а порой и вовсе невозможно. Пройдет очень долгое время, чем она сможет хоть что-то сказать, а может это и никогда не случится. Все будет зависеть от ее старания и терпения окружающих.

— Сейчас-то, что она хочет?

Отец настоятель, нагнулся к Алине, поднял на руки, отнес к скалистой стене, усадил ее там, потом, нежно погладив по щеке, заглянул ей в глаза, и ласково спросил: – Что ты хочешь девочка моя любимая? Для себя что-то?

Алина отрицательно повела глазами из стороны в сторону.

— Чтобы Алекс что-то сделал? – стал задавать ей вопросы отец настоятель и смотреть на ее реакцию. – Снова не угадал? Узнать что-то? Да? О Катарине? Нет? О сыне? Да, моя девочка?

Он повернулся к Алексу: – Она хочет, чтоб Вы о сыне ей рассказали, Алекс.

— Здоров он, – ответил тот и раздраженно повел плечами. – А если никто не догадается, что она хочет, тогда что?

— Возьмете бумагу и будете по буквам определять каждое слово из того, что сказать она хочет.

— Это как?

— Спросите ее, какая первая буква: гласная или согласная, и потом по очереди будете перебирать, потом так же со второй.

— Повеситься легче… – герцог схватился руками за голову.

— А кто говорил, что легко будет? Она наверняка предупреждала Вас, что Вы не раз пожалеете о принятом решении.

— Ну, предупреждала… Только сейчас говорить о том, толк какой?

— Никакого… кроме того, чтоб Вы поняли, что сами выбрали этот путь, и сетовать теперь бессмысленно. Смиритесь, Алекс, и идите по нему. Молитесь больше о ней, возите ее чаще на службы в церкви.