Книга В плену королевских пристрастий, страница 352 – Марина Колесова

— Ах как Вы милы, леди Эльза, когда нервничаете, глаз не оторвать… Щечки, словно маки, и глаза блестят не хуже брильянтов. Что это Вы так разволновались? Что Вас такого попросила принцесса, что Вам так не хочется говорить о том?

— Да ничего она меня не просила, отстаньте, Дуркус, а то королеве пожалуюсь, что пристаете ко мне.

— Это нечестный прием, леди Эльза. Вы же знаете, что королева недолюбливает меня, несмотря на мое столь подобострастное и преданное к ней отношение… Неужели Вы хотите, чтоб она еще больше стала наказывать меня?

— Она что снова Вас наказала? – удивилась Эльза.

— А для чего еще она по-Вашему могла звать меня? – шут криво усмехнулся.

— Не знаю… – Эльза нервно закусила губы, а потом испытующе посмотрела на него. – Я могу Вам чем-то помочь?

— Конечно, – кивнул шут, – расскажите, за что королева столь предвзята ко мне.

— Я… я не знаю… она никогда не говорила. Она вообще о Вас, Дуркус никогда не говорит.

— А о ком говорит?

— Да ни о ком она старается не говорить, и других к сплетням не поощрят. Вот узнает, что я с Вами языком треплю и попадет мне.

— Она наказывает Вас? – удивленно осведомился шут.

— Нет, не наказывает, – Эльза отрицательно качнула головой.

— Тогда чего Вы испугались? Или Вы хотите повод найти, чтоб со мной не общаться?

— Вы прям как принцесса Стелла. Та тоже сегодня пыталась упрекнуть меня в том, что я нерасположена общаться с ней.

— Надеюсь, Вы сумели разубедить ее?

— Постаралась, – улыбнулась Эльза, – но поверила она в это, по-моему, лишь, когда я рассказала ей о беременности королевы.

— Вы, леди Эльза, очень неискушенны и добры, Господь обязательно вознаградит Вас за это, – шут склонился перед ней и, стремительно развернувшись, удалился.

Эльза осталась стоять в коридоре, недоумевая по поводу считать последнее высказывание шута комплиментом или едкой издевкой.

На следующее утро, после отъезда короля и его ближайших советников в инспекционную поездку к западным границам, принцесса Стелла разыскала шута и уединилась с ним в одной из дворцовых башен. Стоя на закрытой площадке башни, где их никто не мог слышать и видеть, принцесса нежно коснулась рукой щеки шута, изуродованной огромным шрамом, и заглянув ему в глаза, тихо проговорила.

— Я никак не могу забыть наш вчерашний разговор… По-моему, Вы единственный, кто здесь относится ко мне с сочувствием. Возможно потому, что Вы сами испытали на себе и людскую злобу и насмешки, поэтому можете понять того, кто оказался в такой же ситуации.

— Мне кажется, Ваше положение и мое, Ваше Высочество, абсолютно несравнимы. Кто я и кто Вы… Поэтому, что Вам мое сочувствие? – шут задумчиво склонил голову набок.

— Вот только не надо делать вид, что Вы не видите, что мое положение сейчас гораздо хуже Вашего. У меня лишь статус принцессы, а на деле я объект насмешек всего двора, еще больше чем Вы. К тому же хоть я и не знаю, кем Вы были до того, как король сделал Вас своим шутом… но готова спорить, что Вы не простолюдин.

— Шуты прошлого не имеют, – губы шута исказила саркастическая усмешка.

— Я думаю, что когда король начнет меня избивать перед всем двором, мое прошлое и мое положение тоже большого значения иметь не будут. Полагаю, в этот момент, возможно, лишь Вы пожалеете меня, остальные лишь посмеются.