Книга Сердце ведьмы, страница 305 – Марина Колесова

Безумная выходка, которую невозможно было предугадать, явно одуревшего от вседозволенности герцога, перечеркнула все планы Альфреда и унесла жизнь его сокровища, его женщины, которую он так долго добивался, и из-за этой мрази так и не сумел добиться, чтобы вернуть ей то, чего она была достойна.

В голове у Альфреда до сих пор не укладывалось, как такое могло произойти.

Не должно было этого случиться, не могло по определению. Не могли Вселенная и Творец допустить такого не только несправедливого, но и абсолютно нецелесообразного ни с какой точки зрения расклада.

Однако это был свершившийся факт, и ничто было не в состоянии его изменить.

Правда обугленных костей в зале он не нашёл, но при такой температуре горения, что даже футляр её амулета расплавился, это было неудивительно. А учитывая, что все допрошенные очевидцы не видели её среди спасённых и избита она была настолько, что вряд ли могла самостоятельно стоять на ногах, то практически не оставалось никакой надежды, что каким-то чудесным образом она всё же смогла избежать гибели.

Ещё и эта тварь-герцог её перед смертью мучил, изнасиловать пытался и опозорить, а потом бросил умирать в огне пожара. Благо если задохнулась в дыму, а если, не имея сил подняться, медленно и мучительно сгорала? Одна мысль о подобной кончине Миранды приводила его в бешенство.

Он, конечно, воздал герцогу по заслугам, тут и Ларгус, и Илиас очень постарались, видя, сколь он зол. Но это не уняло внутренней боли. Хотя страдания изощрённо пытаемого герцога временно немного притупляли её, поэтому он столь долго и не выносил окончательный вердикт, несмотря на то, что тот с первого допроса начал признаваться во всём, чём его обвиняли.

Вердикт он оттягивал до последнего, пока не появилось опасение, что герцог больше не выдержит пыток и умрёт, не дождавшись казни. После этого пытки по его приказу прекратили, а герцога, не способного даже держаться на ногах, привязали к кресту заранее и вместе с ним доставили на площадь, где прилюдно, после оглашения приговора, сначала лишили титула и в знак этого клеймили и выдрали язык, а потом сожгли.

При этом Альфред велел проследить, чтобы дрова были сухими и не давали дыма, способного удушить преступника до того, как начнёт гореть его тело. И чтобы дров было немного и их подбрасывали в костёр частями, чтобы максимально долго продлить казнь.

Король, который присутствовал на казни, неосторожно посетовал, что церемония слишком затянута, и нарвался на такую суровую отповедь Альфреда о том, что спасение раскаянием и покаянным принятием заслуженной кары души заблудшего ближнего, допустившего смертельный грех колдовства, не может быть делом поспешным, что испуганно крестясь, тут же стал оправдываться, что неуместно высказался, исходя из собственной торопливости, которую постарается искоренять усердным чтением молитв и покорным принятием любой епитимьи главного инквизитора.

Вспомнив испуганное лицо оправдывающегося монарха, Альфред не смог сдержать ироничной усмешки: «Тоже мне, правитель называется, трус и церковный подкаблучник». Ведь наверняка сейчас безропотно Анну сдаст под его опеку, хотя у самого на неё явно виды были. Уж больно мила и не по-детски развита виконтесса. Кстати, до сегодняшнего разговора с Илиасом, он сам был не против отдать девчонку королю на потеху, чтобы максимально раздробить владения герцога и дать возможность растащить по частям алчным родственникам и соседям. Однако спонтанно возникшая мысль: сделать сюзереном маркиза, обязав его при этом самому себе, понравилась ему больше, и план был тут же изменён.