Книга Сердце ведьмы, страница 370 – Марина Колесова

— Без проблем. За что расплачиваться парня заставляешь: за его собственные прегрешения или за мои?

— За всё сразу… самоуверенный и самовлюбленный самец, ищущий свою выгоду во всём… презираю его… но он об этом не догадывается, – её голос приобрёл угрожающие интонации, – пока не догадывается.

— Ничего себе. Мира, ты меня пугаешь. Ты выбрала жертву вместо меня и хочешь отомстить, перенаправив агрессию? Мудро, конечно, но рано или поздно, ты поймёшь, что он не я. Так, может, воспользуешься возможностью и пока меж нами нет договора, накажешь именно меня? Можешь даже убить, противоборствовать не стану, имеешь право, я заслужил.

— Ал, ты на полном серьёзе думаешь, что месть настолько туманит мне мозг, что я не понимаю, что подобным способом я вместо решения своих проблем уберу все твои? Я похожа на безмозглую идиотку?

— Зато избавишь себя от моего присутствия.

— Если бы оно было бы мне не необходимо, тебя бы уже давным-давно не было подле меня. Я прохожу свой урок точно так же как и ты. Этот парень попытка немного облегчить мой, имея объект для слива агрессии, и немного усложнить твой, за счёт необходимости смириться с наличием у меня подобного объекта, который непосвященные могут считать абсолютно иным по назначению. И чему я буду максимально способствовать.

— Другими словами, на людях ты хочешь выказывать ему своё расположение и любовь, а наедине издеваться над ним? Я правильно понял расклад?

— Именно, мой дорогой. Мальчик считает, что я люблю и безумно ревную, наказывая за недостаточное почитание или неосторожные взгляды на других… А я наказываю не из-за этого, а потому что мне нравится его реакция на это… его страх, попытки оправдаться и выслужиться. Взамен этого я даю ему то, от чего он по доброй воле не откажется: собственную показную благосклонность и возможность ею козырять в некоторой степени.

— Готов подыграть. Только учти, я дал согласие на то, что Илиас будет твоим исповедником, и тебе лучше заранее продумать, как ему преподнесешь подобные отношения о которых наверняка все будут судачить.

— Разберусь. Илиас не та фигура, которую надо воспринимать всерьёз.

— Главный инквизитор «не та фигура»?

— Ал, он поверит в любую озвученную мною чушь, у него не тот уровень и опыт, чтобы мне противостоять, поверь мне.

— Верю, но хочу, чтобы ты эту чушь продумала заранее.

— Хорошо. Пусть так: этот красавчик в меня влюбился, мне льстит его внимание, поэтому держу при себе, но тебе я верна, поскольку ты жёстко это контролируешь, однако платонически развлекаться с ним не мешаешь. Это игра меж тобой и мной, и забавляет нас обоих.

— А он, кстати, действительно влюбился?

— Нет, и в этом вся суть. Он не любит, но героически делает вид, что любит, поскольку за иное я очень строго взыскиваю, и он не смеет перечить. Порой это бывает очень смешно, – она прикрыла глаза, и его губы изогнулись в злой и презрительной усмешке.

Глядя на неё Альфред непроизвольно поёжился, а потом тихо выдохнул:

— Глядя на тебя, я благодарен небесам, что ты посчитала месть мне излишней. Парню очень сочувствую. Ты не только презираешь, тебе явно нравится его унижать и мучить, моя дорогая. Чем он так перед тобой провинился? Или он всё же моя проекция?

— Не лезь в это! – распахнув глаза, она со злостью посмотрела в его сторону. – Сама пока не разобралась. И не заставляй в этом глубже копаться, рискуешь сам под удар попасть!