Книга Веселые байки из жизни обычной собаковладелицы, страница 15 – Марина Колесова

— Что это с тобой, ты чего лежишь с этой штуковиной? Дай-ка я тебя в нос лизну, чтобы убедиться, что у тебя все хорошо…

— Отвали… – злобно шепчу я, пытаясь подняться.

Нельсон отскакивает и заматывает поводок вокруг педали, пугается того, что велосипед дернулся, дергается в обратную сторону и валит меня с велосипедом вновь…

Тут уж я забываю про все окрестных жителей.

— Стоять! – рявкаю так, что слышно по всему парку, а может мне это только так показалось…

Нельсон замирает как вкопанный, а я, сумев отмотаться от поводка, выползаю из-под велосипеда.

После этого, решив, что держать Нельсона на поводке с велосипедом не могу, спускаю его.

Сил заниматься дрессировкой нет, поэтому дальше Нельсон гуляет сам по себе, а я катаюсь сама по себе. Иногда он подбегает ко мне, радостно обегает вокруг и, если я не успеваю остановить его командой, пытается прыгнуть и лизнуть в лицо. В парке царит тишина – ни одной живой души. Только мы с Нельсоном – ненормальные…

Часа через полтора, когда совсем рассвело, мы пошли домой. Я была вымотана так, что казалось сейчас усну прям с велосипедом в обнимку. Но я стоически дошла до дома, вымыла Нельсону лапы, насыпала корм, налила водички и рухнула спать.

Как подействовала прогулка на Нельсона – не знаю, но на меня она явно подействовала успокаивающе….

Первая поездка Нельсона на дачу

Так как Нельсон у нас появился в октябре, то на нашу дачу в мае он поехал впервые.

Приехав на место, Нельсон уверенно обошел весь участок, пометив его, понаблюдал, как мы выгружаем сумки, побегал немного, а часа через два подошел ко мне, ткнул носом, подвел к машине и всем своим видом показал:

— Я нагулялся, поехали домой.

— Э, нет, – ответила я, – сюда мы приехали надолго, так что гуляй, наслаждайся жизнью, домой поедем нескоро.

Нельсон смешно наклонил голову набок, собрав на лбу любимые мной «задумчивые» складочки и отошел от машины.

Что творилось в его голове, не знаю, может, подумал, что я его обманываю, и втихаря собираюсь уехать без него, но с этого момента меня из поля зрения он не выпускал.

А я тем временем начала возиться с моими любимыми клумбочками и с цветочками… И тут выяснилось, что ограждения из ряда небольших камней, являющиеся лишь визуальной преградой, и воспринимаемые так хорошо, как раньше жившей у меня немецкой овчаркой, так и йоркой, для Нельсона преградой не являются. Он бегал напрямик через клумбы, не обращая никакого внимания на каменные бордюрчики.

Отложив в сторону тяпку, я подозвала Нельсона, обошла с ним весь участок по тропинкам и постаралась объяснить, что ходить рекомендуется только по ним.

Нельсон заискивающе заглянул мне в глаза, подпрыгнул, лизнул меня в нос и отчаянно молотя в воздухе хвостом, постарался убедить, что все-все понял и, конечно же, не будет носиться по дорогим моему сердцу цветочкам.

Успокоенная я вернулась к прерванному занятию и тут обнаружила, что Нельсон «поперся» (ну даже другого слова подобрать не могу) как танк за мной прямо на клумбу.

— Куда ты?! Нельзя! – я взмахнула рукой.

Нельсон отпрыгнул, прямо в центр соседней клумбы, выдрав лапами молоденькую анютину глазку, давшую первые цветочки, и смешно склонил голову.

«А что? – говорила его свешенная на бок морда, – ведь тебе можно, значит и мне… Ты же сама показывала куда ходить можно… «рядом с тобой»… вот я и иду рядом с тобой. Что ты руками машешь?»