Книга Тетрадь в косую линейку, страница 35 – Марина Колесова

Дочитав, я отложила бумаги и повернулась к генеральному.

— Что скажите? – холодно спросил он.

Я нервно повела плечами и, кусая губы, проговорила:

— Тут всё правда, Виктор Владимирович. Всё так и есть. В прошлом месяце мой муж угодил в реанимацию, и я была вынуждена пожертвовать рабочими интересами, ради его. Я понимаю, что это недопустимо, но так сложились обстоятельства. Вы в праве меня уволить, но я просила бы Вас не делать этого. Мне сейчас очень нужны деньги, поэтому я соглашусь на любой перевод, и даже меньшую зарплату, лишь бы хоть какая-то работа у меня была.

— Что, абсолютно на любой перевод? – усмехнулся он, не переставая курить.

Я подняла на него прямой взгляд и кивнула:

— Даже уборщицей быть соглашусь.

— Уборщицей? – усмехнувшись, переспросил он, его явно развеселила эта перспектива.

— Если Вы посчитаете, что в моём положении, я гожусь только на это, я соглашусь, – не отводя от него взгляда, проговорила я.

— А что, три часа утром, и весь день свободна. Поди плохо? И мужу сможешь помочь. С ним кстати что? – генеральный, отбросив уважительный тон, начал явно прикалываться.

— Огнестрел, задета центральная нервная система. Скорее всего останется инвалидом. Но для меня главное, что выжил, – стараясь не показывать вида, что его ирония меня задела, проговорила я, в моём положении, мне было не до обид.

— И ты останешься с ним? Ты знаешь, что такое всю жизнь ухаживать за инвалидом?

— Догадываюсь. Останусь. Поэтому и расписалась с ним сразу после операции, чтобы знал, что останусь. До этого мы так жили. Ему ещё двадцати пяти нет. Мальчишка совсем. Куда я его одного брошу? У него кроме меня никого. Сестра, правда, есть, но у неё своя семья. И она даже не в курсе. Так что без вариантов с ним буду.

— Как это произошло? Он полицейский?

— Нет, раньше был полицейским, но уволился. Пошёл охранником-инкассатором работать. Когда оказался свидетелем нападения на отделение банка, сработал навык. Грабителей задержал, заложников уберёг, а сам вот так. Правда, сейчас он уже и не инкассатор, мы соглашение подписали, чтобы разбирательство не проводили, что не по инструкции он действовал. Так что теперь он безработный. И я не могу допустить, что тоже без работы останусь.

— Понимаешь, уборщице я не могу платить твою ставку, – затушив сигарету, проговорил он.

— Я соглашусь на любую. В моём положении мне не до поиска работы.

— На половину согласишься?

— Да. Спасибо, – кивнула я.

Он достал бланк, заполнил несколько граф, протянул мне.

Я взяла, прочитала соглашение о переводе на другую работу с изменением должности и зарплаты, подписала и, взяв бумагу в руки, встала:

— Мне самой в отдел кадров отнести или Вам отдать?

— Мне отдай, – проговорил он и взяв бумагу из моих рук, неожиданно резким движением её порвал.

— Не поняла, – я с недоумением уставилась на него, пытаясь сообразить, то ли передумал на такую ставку уборщицей брать, ведь и вправду многовато для уборщицы, то ли это проверка какая-то.

— Сядь! – резко сказал он абсолютно изменившимся тоном. Потом дождавшись, чтобы я вновь опустилась в кресло, строго начал выговаривать: – Ты почему не сказала сейчас, что перерабатывала всё это время и что объёмы твоего подразделения перекрывали в несколько раз остальные? Вот, – он достал из стола и бросил на неё внушительного вида распечатку времени прихода и ухода по пропускам. – Ты даже за последний год переработала знаешь сколько?