Книга Тетрадь в косую линейку, страница 716 – Марина Колесова

— Высший пилотаж, Алина. И похвалила и признала мой вклад в собственное исцеление, и поругала, при этом радужные перспективы обозначила, да ещё и предложила показать собственного ребёнка, чтобы я получше своих оценил. Ты сказочный психолог. Мне хочется начать извиняться и клясться, что больше ничем постараюсь не разочаровать такую сказочную волшебницу. Хотя дочь меня реально бесит и сдерживаюсь я с трудом. Не сдерживался, вообще бы ежедневно бил. Отвратный характер у девчонки. И ещё никаких талантов. Бездарь полнейшая, ни сообразительностью, ни умом не блещущая. Читать из-под палки, танцевать, двигаться красиво не может, петь или музицировать не её, медведь по ушам ей точно прошёлся, рисовать тоже. И усидчивости ноль. Лишь врать талантливо может. Вот этого не отнять.

— Отводи собак домой, и я покажу тебе мальчика, который в двенадцать лет не умел читать, не понимал, что прочёл, и рисовал на столах и обоях. И ты сразу поймёшь, что беситься, глядя на твою дочь, в её восемь, это верх распущенности и эгоизма. Ты не вкладываешься в неё, свалив это на обслугу, при этом сам ждёшь отдачи. В неё душу никто не вложил, так чего душевной отдачи ждать? Да, при рождении, в отличие от остальных твоих детей, ей ничего не дали, но это не повод махнуть на неё рукой, если дали её тебе. Ладно, что попусту трепаться, отводи собак.

— Чего их отводить? – усмехнулся Иварс и, повернулся к собакам: – Гром, Буян, домой и в будку! Быстро!

Собаки развернулись и опрометью рванули вдаль.

— Выдрессировал знатно. Прекрасно, значит, сразу идём ко мне.

* * *

Как только мы с Иварсом переступили порог малого дома, и я, увидев Оксану, поздоровалась и сообщила ей, что пришла в сопровождении соседа пообщаться с детьми, из детской комнаты с воплем: «Мамочка наконец пришла!» вылетел Игорёк и повис у меня на шее.

— Игорь, дай мне раздеться, пожалуйста. И потом я не одна. Ты поздороваться не хочешь?

— Здрасьте! А это кто, мам?

— Мне сколько раз просить, что здороваться надо, чётко проговаривая слово «Здравствуйте»?

— Я так и сказал, мам. Могу ещё. Здрасьте. А это кто?

— Подождать, пока я сама представлю моего гостя, можешь?

— Могу. А он кто? Это из школы? Или с твоей работы? Или он из «Терновника»? Он из «Терновника», да?

— Это наш сосед. Зовут его Иварс Джошкунэрович.

— Как зовут? Мам, я такое не выговорю. А попроще как-то его можно называть? Например дядя Ивар, можно?

Мы одновременно с Иварсом проговорили я: «Нет», а он: «Да, конечно, можно».

Игорь растерянно заморгал:

— Я не понял, мам. Так можно или нельзя?

— Можно, Игорь, можно, – Иварс взял инициативу в свои руки. – Мне очень приятно с тобой познакомиться.

— Мне тоже. А ты с мамой и с дядей Витей деньги делаешь, раз наш сосед? Дядя Дима говорит, что надо уметь делать деньги, чтобы жить тут.

— А дядя Дима это кто? – удивлённо поинтересовался Иварс.

— Это мамин муж. Ты его знаешь?

— Если это муж твоей мамы, то знаю.

— Тогда почему о нём спрашивал?

— Я же не знал о каком дяде Диме ты говоришь, вот и спросил.

— Игорь, – в их разговор вмешалась я, недобро хмурясь, – почему ты обращаешься на ты? Ты ведь знаешь, что с чужими людьми на Вы разговаривать надо.

— Мам, он же сосед. Какой он чужой? Ты сама сказала сосед. Это значит, как дядя Витя. А с ним я на ты говорю. И с Дашей, и с Олей, и с Асланом. Даже дяде Валентину тоже. И дяде Вадиму тоже ты говорю. И дяде Аркадию. А здесь надо как в школе? Да? Я могу. Я просто не знал. Но теперь буду. Ты не сердись. Ладно?