Книга Тетрадь в косую линейку, страница 805 – Марина Колесова

Я не знаю, почему разозлилась, но разозлилась я на него за эти слова жутко и именно поэтому с огромным энергетическим посылом проговорила:

— Со мной развлечься не хочешь? А то не стесняйся, давай, унизь, развлекись. Раз так развлекаться нравится. Мне не привыкать. Меня в детстве педофил вроде тебя уже изнасиловал. Так что я привычная.

— Это шутка? – дед, вынув мундштук изо рта, явно напрягся, и взгляд стал моментально жёстким и колючим. – Не смешно абсолютно, поскольку никаких детей я не насилую, не придумывай. Дети это очень кабальный вариант энергообмена, поэтому для меня это табу. И на себя тебе наговаривать не стоит, я ни в жизнь не поверю, что при такой охране, приставленной к тебе владыкой, тебя кто-то изнасиловать мог. Даже я бы не смог, если бы вдруг захотел.

— Спроси у него, – я кивнула в сторону Золотца.

— И зачем ты ему это сказала, спрашивается? Вот зачем? – агрессивно насупился мой питомец.

— Ты не пошутила? – дед отложил в сторону мундштук и испытующе посмотрел на меня. – Как такое могло быть?!

— Легко. У меня же не было потенциала, поэтому деятель, вроде тебя, решил, что ему ничего не будет стоить развлечься за мой счёт. И постарался это сделать. А у меня не было сил сопротивляться.

— Я детей не насилую, это раз. Сказал уже. Потом силы у тебя должны были быть, не могло их не быть. Другое дело, если ты не захотела их использовать, это два. А три, я хочу знать его имя. Назови, и я выверну его наизнанку, обещаю.

— Он мёртв уже, выворачивать некого, – усмехнулась я.

— Образ передай, в следующем воплощении выверну. Найду и выверну, кем бы ни стал, – продолжил настаивать дед.

— Его в геенну отправили, некого уже искать, – подал голос Золотце.

— Тогда тебе надо простить его, золотая девочка, и отпустить ситуацию, – хмуро проронил дед.

— Я давно простила. Мне его даже жаль.

— Тогда зачем мне сказала?

— Тебе же нравится развлекаться, я дала повод поунижать и развлечься за мой счёт.

— Тебя унизить никогда не хотел, честно, – не отводя от меня напряжённого взгляда, проговорил он, помолчал пару минут, видимо размышляя, и добавил: – Хотя однажды, давно, было дело, когда понял, что будучи смертным развлечься могу практически как угодно, без ущерба для себя, было огромное желание, поставить тебя в аналогичные условия, чтобы узнать, как бы ты себя здесь повела. Не верилось, что столь же безупречной осталась бы.

— Твоё желание исполнилось, и могу подтвердить твоё предположение: безупречной я не осталась. Можешь быть доволен. Идеальной девочки больше нет. Осталась жалкое подобие: переломанное, психически нестабильное и всей душой желающее сдохнуть.

Дед подался ко мне всем корпусом, схватил за руку и с напором выдохнул:

— Поверь, я не рад тому, что ты действительно здесь. Если это результат того моего желания, я раскаиваюсь и готов чем угодно расплатится за эту глупость. Но осталась ты прежней, той же идеалисткой, которой очень больно видеть несовершенство. Ты намного лучше меня, я признаю это и восхищаюсь тобой.

— Тео, прекрати! – я вырвала руку и начала нервно смеяться. – Чем тут восхищаться? Чокнутой на всю голову маразматичкой, ненавидящей саму себя?

— Ты ненавидишь себя за неидеальность, а её надо принять. Вот просто принять. Прими себя такой, какая ты есть, и от этого исходника начинай совершенствовать саму себя вновь, стремясь к идеалу. Я понимаю, что тебе сложно. Знать и принять, что произошёл такой откат непросто, но ты сможешь, и я постараюсь помочь всем, чем могу. Кстати, если быть до конца откровенным, то такой, какая ты сейчас, я восхищаюсь больше, чем той, которой ты была. Ты стала сильнее за счёт опыта и пережитого. Ты совершенно спокойно предлагаешь мне посмеяться над тобой и даже поиздеваться, и я чувствую за этим силу, ты переживёшь это. Легко переживёшь. А я, если бы захотел поступить так, потерял бы всё, при этом ты вряд ли этому обрадовалась. Тебе это не нужно. Ты на другом уровне уже. И если наконец примешь себя, будешь невообразимо мудра и сильна. Поверь мне.