Книга Геворг Марзпетуни, страница 87 – Мурацан

— Кто это?! – воскликнул Марзпетуни и прошел вперед, словно желая помешать ему войти.

— Оставь его, князь, оставь, царица должна знать о всех наших бедах, – жалобным голосом сказал католикос.

— Что случилось? – встав с места, спросила царица.

— Звери-арабы разорили Айриванк, ограбили монастырь и в страшных пытках умертвили монахов. Оставили в живых только этого страдальца, чтобы он привез нам горькую весть, – подавив вздох, продолжал католикос. Затем, благословив царицу и князей, воссел на почетном месте.

— Как это произошло? Почему востикан, оставив крепости, напал на Айриванк? – обеспокоенно спросил Марзпетуни.

Католикос не отвечал. Он смотрел на царицу в надежде, что она будет к нему более снисходительна.

— Расскажи, как все это произошло! – обратилась царица к раненому монаху.

— Поведай, отец Мовсес, поведай царице все, что сделали эти звери, – приказал католикос, беспокойно дыша.

Монах выступил вперед и стал рассказывать грустную повесть о нападении арабов, о мученической смерти монахов, не забыв упомянуть и об их предсмертных словах. Все присутствующие были смущены, услыхав этот рассказ. Затем князь Геворг, подойдя к католикосу, сказал, что ему надо поговорить с ним, и попросил удалить из зала всех, кроме епископа Саака и Мовсеса.

Католикос исполнил просьбу князя. Князь Геворг встал с места и, испросив разрешения у царицы и католикоса, сказал следующее:

— Духовные отцы совершили подвиг, которого никто из нас не вправе был требовать от них. Они предали себя врагу, чтобы спасти жизнь своих братьев и святыни Айриванка. Безоружные монахи явили миру пример самопожертвования, доказали еще раз, что они стойкие пастыри и могут положить живот свой за паству. Они, следуя стезе Гевонда^[16], возвеличили своим подвигом славу и честь армянской церкви. Все это хорошо. Что же делаем мы? Мы, предводители народа, мы, в руки которых бог вложил меч и дал право управления и защиты?..

Князь посмотрел на католикоса, а затем на царицу, которые не сводили с него глаз.

— Мы ничего не делаем, – продолжал он горячо, – или своими делами только позорим армян. Мы укрылись и сидим в наших замках, окружив себя сторожевыми отрядами… а наш народ и церкви оставили беззащитными или, вернее, предали их вражескому мечу… Разве в этом долг предводителя?

Сказав это, князь устремил взгляд на католикоса.

Католикос поспешно спросил:

— Где же наш царь? Он должен вести войска.

— Где царь? – взволнованно воскликнул Марзпетуни. – Я скажу, где он. Царь, покинутый своими князьями, преследуемый мятежниками, удалился в Какаваберд. Он оттуда не выйдет, он больше не обнажит своего меча, не поднимет своего знамени. Отчаяние сломило его… Но где католикос, армянский патриарх, святая опора и глава нашего духовного воинства?..

— Князь… ты видишь, он пред тобою, – медленно, упавшим голосом ответил католикос.

— Предо мной? Здесь, в Гарни. Но почему?

— А где бы ты хотел, чтобы он находился?

— В Двине, в патриарших покоях.

— Востикан жаждет моей крови, он хочет меня убить.

— Он преследует тебя только потому, что ты бежишь от него. Он не повредил бы тебе, если бы ты достойно сидел на патриаршем престоле и даже явился бы посредником между ним и армянским народом. Своим бегством ты возбудил его гнев и заставил пролить яд ярости на беззащитных монахов.