Книга Наследие Оманоске, страница 114 – Софья Соломонова

Сколько раз Тииль пытался докричаться до Рю, дотронуться до его сознания –  все было тщетно. Густой багровый туман заполнил разум его еще совсем недавно умного и интересного подопечного, его друга. То, что осталось от Рю, едва ли можно было назвать человеком. Он больше напоминал животное, безоговорочно преданное своему хозяину. Камилла даже иногда называла Рю собакой и была права. Сейчас почти ничего не отличало юношу от дворняги. Нет, даже у собаки было больше чувства собственного достоинства.

Тиилю было больно видеть Рю в таком состоянии. Дух чуть ли не выл от бессилия. Но пользы от этого было немного. Поэтому каждую ночь, когда Камилла отсылала Рю обратно в его крошечную палатку, Тииль повторял свои попытки достучаться до юноши. Дух не сомневался, что Рю все еще где-то там, блуждает в багровом тумане, и его еще можно спасти, снять проклятие.

И вот сейчас Рю лежал на тонком соломенном матрасе и смотрел в потолок. В его глазах не было ни тени былого задора, эмоциональности, которая, может, и раздражала Тииля, но все же была неотъемлемой чертой его друга.

— Рю! –  позвал Тииль, ни на что особо не надеясь.

Юноша даже не шелохнулся.

— Рю! –  Тииль вложил в этот зов все свои силы, которых стало даже меньше, чем раньше.

Но Рю снова его не услышал.

Тииль попробовал прикоснуться к сознанию юноши… И его встретил все тот же багровый туман. Дух попытался пробиться сквозь него, осветить его своим сиянием. Как же мучительно это было! Ему едва хватало сил, чтобы просочиться сквозь барьер между мирами, и каждая попытка вызывала почти нестерпимую боль. Будто саму его сущность пропускали через мелкое сито. Но Тииль не сдавался. Он не мог позволить такой мелочи встать у себя на пути.

Тонкий лучик света пронзил багровый туман. Рю беспокойно заворочался на своем матрасе. Дух поддерживал сияние из последних сил, превозмогая все нарастающую боль.

— Кто здесь? –  Голос Рю звучал растерянно. –  Тииль?

— Рю! –  крикнул дух, но свет уже погас, и сознание юноши опять заволокло багровым туманом.

Рю успокоился, из его взгляда вновь исчезли признаки интеллекта.

Обессиленный, Тииль отступил обратно в свой мир. Сегодня у него тоже ничего не вышло.

Следующим вечером Камилла вновь приказала привести Рю к себе. Тииль, как обычно, наблюдал за ними. Все еще изможденный вчерашним усилием, он едва мог разглядеть Рю и смутный силуэт госпожи Разрушителей Врат. Камилла представала перед ним не более чем сгустком черных теней, живым воплощением зла, подобным Оравину. Она сидела в кресле, стоящем на берегу реки, а Рю устроился рядом, подобно рабу. Камилла что-то говорила, но Тииль не мог разобрать ее слов.

Вдруг она произнесла что-то, звучавшее как приказ, и Рю опустился перед ней на колени. Тииль даже не сразу понял, что он делает, а когда понял, испытал смесь ужаса и отвращения. Будь он человеком, его стошнило бы. Камилла приказала Рю лизать ее обувь, и юноша беспрекословно исполнил волю госпожи. Более того, Тииль готов был поклясться, что Рю это даже нравилось.

Это зрелище глубоко ранило Тииля. Ему было невыносимо смотреть на то, как его друг, этот умный, интересный и амбициозный юноша, так унижается перед девчонкой, планирующей принести его в жертву на алтаре разрушения мира. Было мучительно видеть Рю теперь, когда он забыл сам себя и превратился в жалкого раба, лишенного гордости и чувства собственного достоинства. Тииль знал, если бы Рю мог сейчас видеть себя со стороны, он бы умер от стыда. Но то был старый Рю. Рю теперешний с удовольствием и даже благоговением склонялся к пыльным дорожным сапогам своей госпожи, чтобы очистить их своим языком.