Книга Наследие Оманоске, страница 125 – Софья Соломонова

«А вдруг?» –  Рю прекрасно понимал, что хватается за соломинку, но ему не хотелось терять Тииля.

«Я уверен, ты справишься».

«Но что же я стану делать потом?»

Тииль промолчал. Но Рю и не ожидал ответа. Какое-то время он лежал, глядя в пустоту и пытаясь осмыслить столь неожиданную и неизбежную потерю друга. Именно друга. Возможно, единственного настоящего друга, который у него когда-либо был.

«Когда ты уйдешь?» –  спросил Рю наконец.

«На рассвете, перед началом ритуала».

На глаза Рю навернулись слезы, но волевым усилием он не дал себе заплакать.

Этой ночью Рю так и не сомкнул глаз. Его мучили боль и страх. Он долго готовил себя к этому дню. Прокручивал в голове все, что ему предстоит сделать. Убеждал себя, что это правильно.

И все же сейчас ему было страшно. Страшно и больно. Страшно перед будущим, полным неизвестности. Больно из-за необходимости убить. Убить ради спасения всего мира от катастрофы, но все же убить. И не кого-то, а девушку, которой он не так давно клялся в вечной любви.

А еще больно из-за Тииля. Рю так привык к нему, что даже не заметил, как из вечно раздражающего и лезущего не в свое дело духа-хранителя, о котором Рю не просил, Тииль превратился в его друга. Того, кто всегда поддерживал и помогал. Того, кто не боялся говорить правду, даже когда Рю был к ней не готов. Того, кто верил в него и на кого Рю всегда мог положиться.

И почему он осознал все это только сейчас, когда Тииль должен покинуть его и вернуться в свой мир? Рю столько хотел бы ему сказать. Но было уже поздно.

Рассвет пришел быстрее, чем Рю рассчитывал. Не затихавшие всю ночь звуки подготовки в лагере усилились, стоило небу лишь немного посветлеть. До момента, который изменит всю жизнь Рю, оставались считаные часы.

«Мне пора». –  Голос Тииля был полон печали.

«Я… Спасибо тебе, Тииль. За все. Ты столько для меня сделал, а я не ценил это так, как должен был».

Рю почувствовал, как глаза наполняются слезами. Эти слова даже отдаленно не могли передать его чувств, но он должен был сказать хоть что-то.

К его удивлению, Тииль вдруг материализовался на тюфяке рядом с ним. Тело духа выглядело зыбким и полупрозрачным, но все же это был он. Тииль улыбался, тепло и грустно.

— Ты тоже много сделал для меня, Рю. Спасибо. Ты оставил след в моей душе, и я буду помнить тебя вечно.

Поддавшись порыву, Рю обнял друга. В обычных обстоятельствах ему было бы неловко и даже стыдно выказать слабость, но сейчас все было не важно.

— Я тоже никогда тебя не забуду, Тииль.

Он почувствовал, как тело духа тает под его руками.

— Прощай, Рю. Заверши то, что начал Оманоске. Я верю в тебя.

— Прощай.

И дух исчез. Навсегда.

Какое-то время Рю сидел и бессмысленно смотрел туда, где только что сидел его друг. По его щекам бесконтрольно текли слезы, и Рю даже не пытался стереть их. Он всегда мечтал сделать что-то великое, но не ожидал, что за это придется заплатить такую высокую цену.

Наконец Рю удалось взять себя в руки. Он стер слезы рукавом своей робы. Рука, которую он вчера прокусил, мерзко ныла, но Рю старался не обращать на это внимания. Он вспомнил технику подготовки к бою, которой учил мастер Роута. «В бою сердце воина должно быть спокойно, а рука тверда», –  говорил учитель. Рю закрыл глаза и сосредоточился на дыхании. Когда ему удалось немного расслабиться, он постарался представить свою цель. Как он выхватывает из рук Камиллы ритуальный клинок и одним выверенным движением вонзает его в сердце девушки. Эта картина заставила его вздрогнуть всем телом. Часть его не хотела делать этого, противилась этому изо всех сил. Какой бы ни была Камилла, Рю не хотелось убивать ее. И тогда юноша направил всю свою волю на то, чтобы подавить жалость. Он вспомнил решимость Тииля, которая передавалась ему, пока они были едины. Сосредоточил на ней все внимание. Еще раз повторил самому себе, зачем нужно совершить столь страшный поступок, постарался представить все те невинные жизни, которые он сможет спасти сегодня. Затем он обратился к той боли, ярости и ненависти, которые разожгли в нем предательство Камиллы. Позволил этим чувствам питать свою решимость.