Книга Наследие Оманоске, страница 52 – Софья Соломонова

— Очень интересно, Рю Омано, очень интересно. Мне сразу показалось, что ты держишь меч не так, как другие бойцы. И ты же носишь два меча под своим плащом, не так ли?

Рю вздрогнул. Граф оказался первым, кто обратил на это внимание.

— Да, милорд.

— В таком случае я хочу, чтобы ты научил Мэттью всему, что знаешь сам. Мэттью, ты обещаешь мне слушаться мастера Рю и прилежно учиться?

— Да! –  Мальчик был готов начать прямо сейчас.

— Вот и хорошо. Я вас оставлю. Патрис сообщит, когда пора будет обедать.

С этими словами граф развернулся на каблуках и уверенным широким шагом двинулся прочь из зала, оставляя Рю один на один с юным виконтом.

Тииль, не утруждаясь материализоваться, разглядывал спящего Рю. Во сне его подопечный, как и все люди, выглядел таким невинным. Сложно было вообразить, какой он оказался занозой в заднице. Тииль в очередной раз посетовал про себя, что именно этот юнец унаследовал такую большую долю таланта Оманоске. Дух с удовольствием остался бы в Гирине и наблюдал за каким-нибудь очередным неодаренным потомком, которого было достаточно навещать пару раз в год, просто чтобы убедиться, что его коротенькая жизнь еще не оборвалась.

Последний раз такой сильный потомок рождался очень давно. Кажется, это был правнук Великого, хотя Тиилю всегда было сложно следить за родственными связями людей.

Дух огляделся. В его глазах окружающий мир выглядел совсем не таким, как в восприятии людей. Все вокруг казалось размытым, многие объекты едва просматривались, и только Рю, носитель силы, выделялся на этом фоне невероятной, режущей четкостью. Так было не всегда. Пока Врата были открыты, духи могли приходить в мир людей и становиться в нем не менее материальными, чем его коренные обитатели, видеть его так же, как и они. И даже после закрытия Врат, обретая физическую форму, будь то птицы или человека, Тииль мог куда лучше концентрироваться на формах и текстурах, которые составляли мир людей. Но сейчас, пребывая в своем естественном обличии, он и сам был не более чем легким движением воздуха, и весь окружающий мир казался таким же эфемерным, напоминая о доме.

Вдруг Тииль почувствовал какой-то зов. Где-то совсем рядом, а может, и за многие сотни километров, кто-то искал его. И в этом зове Тииль ощутил глубокое, бесконечное одиночество. Дух удивился. Среди обычных людей редко встречались те, чьи эмоции были достаточно сильны, чтобы повлиять на него. Хотя, возможно, где-то рядом находился еще один потомок Оманоске.

Заинтригованный, Тииль поддался зову и позволил ему увлечь себя. Сперва ничего не происходило, но затем мир вокруг постепенно начал меняться. Тииль оказался в ярко освещенном бальном зале, вместившим в себя множество парадно одетых людей. Многоярусные хрустальные люстры, разбрасывая яркие блики, сияли тысячами свечей. За огромными арочными окнами угадывался силуэт темного ночного города. Откуда-то доносилась приятная музыка, но оркестра видно не было. Люди вокруг увлеченно танцевали. Изящные подтянутые кавалеры кружили в менуэте элегантных дам в шикарных платьях. Отовсюду слышались смех и непринужденные разговоры.

Но Тииль знал, что все это было не более чем фантазией. Его затянуло в чей-то сон, и все эти люди были лишь тенями, создающими антураж, подобно хрустальной люстре. Дух мог бы покинуть это наваждение и вернуться к своему подопечному, но ему вдруг стало любопытно. Кто бы ни позвал его сюда, этот человек был невероятно одинок, настолько, что был бы рад любому обществу, даже с другой стороны. Так это дело оставлять нельзя, решил дух и двинулся вглубь зала, на ходу меняя свой облик, чтобы соответствовать атмосфере сна. Во снах принять любой облик было куда проще, чем в реальности, но Тииль никогда не любил врать и потому изменил лишь костюм и прическу.