Книга Сумерки Баригора, страница 109 – Софья Соломонова

Регин почувствовал себя маленьким и ничтожным. Однажды в детстве конь, на котором он ехал, взбесился на пустом месте и понес его галопом. Регин тогда еще плохо сидел верхом и был слишком мал, чтобы остановить несущееся животное. Он чуть не слетел с коня и, кое-как вцепившись в его гриву и луку седла, зажмурился и начал молиться Алору, чтобы тот пощадил его. Он не контролировал ситуацию, и ему было очень страшно. Тогда Тобиас и несколько гвардейцев из охраны смогли нагнать и успокоить его скакуна. Все закончилось хорошо. Но спустя несколько лет Тобиас погиб, и больше некому было спасти Регина. В конце концов Алор не пощадил его.

Тревожимый такими мыслями, Регин и пришел в галерею, не в силах успокоиться и уснуть. Ему хотелось забиться в угол и заплакать. Хотелось, чтобы все это оказалось сном. Чтобы в реальности Фридрих не погиб, а страна не погрузилась в хаос. И чтобы ему, Регину, совершенно к этому не готовому, не нужно было решать судьбы тысяч и тысяч своих подданных и идти против собственного брата. Но Регину было шестнадцать, и он прекрасно понимал, что это невозможно. Что ему нужно найти в себе силы, чтобы спасти Баригор, потому что никто другой не мог этого сделать. Но были ли у него эти силы? В этом-то Регин и не был уверен.

Внезапное появление Седрика и знакомство с Фабианом, своим двоюродным дедом, правившим почти сто лет назад, сперва повергло Регина в шок. Он думал, что привык к Седрику и его силам, научился относиться к ним не как к темному колдовству, которого его приучили бояться с детства, а как к мощному орудию в руках союзника. Но когда принц почувствовал силу некроманта, текущую через свое тело, когда весь мир вокруг начал искажаться и меняться, все внутри Регина похолодело. От ужаса он зажмурился, попытался вырваться, но Седрик не дал ему. И принцу пришлось взять себя в руки и открыть глаза. И увиденное поразило его.

Все вокруг светилось. В темноте галереи вдруг зажглись мириады крохотных огоньков: в досках пола, в шторах, в головах трофейных животных на стенах. На мгновение Регину показалось, что пол под ним исчез и он парит в воздухе, но это наваждение исчезло прежде, чем он успел отреагировать. А потом огоньки прямо перед ним собрались вместе, закружились и приняли форму молодого человека, чем-то похожего на него самого. Внешность призрака менялась: он то становился совсем юнцом, даже моложе Регина, то статным юношей лет двадцати, то спокойным уверенным мужчиной с легкой сединой на висках. В этом последнем образе Регин легко узнал короля Фабиана. Его самый известный портрет, украшающий стену одной из гостиных в королевском дворце в Лорице, выглядел точно так же. Регин знал, что картину закончили всего за несколько месяцев до смерти короля.

Регин взирал на призрака своего предка, широко раскрыв глаза. Ужас, который он испытал, когда Зрение некроманта только передалось ему, испарился, уступив место удивлению, неверию, любопытству. Мертвый король заговорил, и сомнений не осталось. Фабиан не воссоединился с Алором, он остался в мире живых, чтобы приглядывать за своим любимым королевством.

Рассказ Фабиана перевернул представление Регина о мире даже больше, чем Зрение. В учебниках, биографических книгах и семейных преданиях усмиритель Чумного бунта остался как уверенный, мудрый и сильный правитель. Регин был уверен, что Фабиан знал, что делать. Что он, будучи первым сыном и наследником престола, с готовностью взял в руки бразды правления после кончины Паула I и уверенно повел свой народ, как опытный возница ведет экипаж по размытой дороге весной.