Книга Сумерки Баригора, страница 124 – Софья Соломонова

— Не думаю, что это его заслуга.

— Но ведь ваши братья и сестры выбрали вас, основываясь на чем-то. Я слышал, что они получают от Алора, да озарит нас его свет, знаки, которые помогают выбирать одаренных детей.

— Вы правда думаете, святой отец, – Айя чуть наклонилась в сторону Матиаса, – что кто-то способен разглядеть особые таланты убийцы в шестилетнем ребенке?

Матиас опешил и сотворил символ Алора.

— Алор защити! Я знал, что Орден имеет право забирать детей для служения, но я не думал, что таких юных…

— Это еще довольно поздно, – равнодушно пожала плечами убийца, – лучшим возрастом считается четыре года. В таком случае к посвящению новобранец уже не помнит свою семью.

— Посвящению? – спросил Матиас, все еще так же шокированно.

— Первая жертва. Первая кровь, если хотите. Обычно новички проходят через него лет в десять или одиннадцать. Даже раньше, чем у девочек бывает первая кровь. – Айя весело усмехнулась, довольная своей шуткой.

Но Матиас вовсе не разделял ее задора.

— Прости нас, прости нас, Алор, за то, что мы совершаем такое, – пробормотал он и, резко вскочив со своего места, схватил Айю за руку, – простите нас, сестра, простите, что вам пришлось пройти через такое из-за нашей гордыни и порочности.

Он упал перед убийцей на колени, все еще сжимая ее руку, и начал истово молиться о прощении и отпущении грехов. Айя несколько минут наблюдала за ним молча, а потом уверенным движением руки побудила встать на ноги. Когда Матиас поднял на нее глаза, в них стояли слезы.

— Моя судьба не стоит ваших терзаний, отец Матиас, – Айя говорила серьезно, глядя священнику прямо в глаза, – вы сами сказали, Алор благословил меня талантом к этому ремеслу. Как бы я ни стала той, кем я являюсь, я не желаю иного. И то же верно для моих братьев и сестер.

Матиас кивнул и отошел обратно на свое место. Он двигался медленно, будто оглушенный. Взгляд его влажных глаз, обычно внимательный и добрый, в этот момент казался совершенно пустым.

Какое-то время они продолжали путь в тишине. Мимо проплывали роскошные заливные луга, уже начавшие желтеть от летней жары. Кое-где встречались коровы и лошади, беззаботно пасущиеся в густой траве или плескающиеся на мелководье заводей. То и дело мимо проходили другие суда: и сравнительно крупные парусные, подобные тому, на котором плыли Айя и Матиас, и совсем крохотные лодочки, груженные людьми и товарами.

— Сколько нам плыть? – вдруг спросил Матиас, нарушая тишину.

— Около недели при попутном ветре, – Айя покосилась на матросов, налегающих на весла за их спинами, чтобы заставить корабль двигаться против течения, – и потом еще несколько дней пешком через лес.

Матиас ничего не ответил.

Вскоре Айя поднялась и молча удалилась куда-то вглубь корабля. А священник так и остался сидеть на том же месте, глядя на проплывающие мимо пейзажи. Он провел так почти весь день, и только когда солнце начало клониться к закату и его розовые лучи осветили спокойную глядь Льежа, Матиас преклонил колено на носу корабля, сложив руки для молитвы, и тихо, так, чтобы слышно было лишь ему и его богу, произнес:

— Великий Алор, свет мой, дай мне сил спасти эту женщину от нее самой.

А после этого тоже ушел в свою небольшую каюту.

Вернону вновь снился кошмар. Запах крови, мертвые тела, неестественные искаженные крики со всех сторон. Лицо отца, смеющегося, надменного. И сам Вернон, вновь пятилетний, беспомощный, напуганный до смерти. Принц проснулся в холодном поту, задыхаясь и трясясь. В замке, как всегда, было холодно. Огонь в камине погас, и комната остыла настолько сильно, что сбивчивое дыхание Вернона превращалось в пар, едва покинув его рот.