Книга Я, ужасающий, страница 114 – Кейтлин Розакис

Почти чего угодно. Потому что если горшочек пропадет, Зарконар об этом узнает.

Насколько серьезную проблему это создаст? Зависит от того, что в бумагах. От того, потребуется ли им устраивать колдуну сюрприз. И от того, насколько тот разозлится, если его планы нарушат.

Конечно, Гэв мог улизнуть, прихватив воспоминания. Может, даже украв один из ковров Валевны. Это все, чего он хотел изначально. Затея с кражей бумаг всегда была рискованной, и нет никаких гарантий, что это чем-то поможет. Кого он обманывает? Элиша никогда не простит его, что бы он ни говорил. И чем вообще он им обязан? Никогда больше у него не будет такого шанса. Если кто-то снимет с нее ошейник, удостоит ли она его хотя бы взгляда, хотя бы мысли, прежде чем сбежать навсегда?

Он так устал от этих колебаний. Неужто он и вправду собирается отказаться от единственного шанса обрести хоть какую-то уверенность ради людей – ради женщины, которая всегда будет ненавидеть его, как бы он ни старался?

Шаги приближались. Сейчас или никогда.

Скривившись, он сунул горшочек обратно. Деревяшка поначалу застряла, не желая вставать на место, но он кое-как вогнал ее.

Назад, назад, так быстро, как только можно бежать на цыпочках. Гэв выскользнул за дверь, мягко прикрыл ее. Пара почти уже добралась до подножия лестницы. Три шага до ниши. Гэв вжался в густую тень. Втянул живот. Затаил дыхание, как это ни смешно.

Дверь открылась. Шаги. Дверь закрылась. Снова шаги, удаляющиеся – это, вероятно, уходит Валевна. Тишина. Никаких криков. Гэв ждал, гадая, проверит ли Зарконар свой тайник. Но ничего не слышал. Сколько ему ждать? Лучше ему находиться подальше, если вдруг обнаружится какой-то непорядок. Может, обвинить очередного героя?

Он ушел крадучись – грабитель в собственном доме. Наверх, по лестнице. Нормально дышать Гэв осмелился только на полпути к камере принцессы.

Почему он не взял горшок с памятью? Отказавшись за ненадобностью от ходьбы на цыпочках, он поймал себя на том, что громко топает по коридору, да так, что больно ступням. Что это было, отвага или трусость? Он что, считал себя кем-то вроде героя? Но он видел, чем кончают герои. Так кем же он себя считает? Похоже, теперь он никогда уже этого не узнает.

Он понял, что хотел сказать ей. Гэв все еще стремился найти какое-то оправдание действиям Гавракса. Хотел обнаружить достойную трагическую предысторию, которую можно положить к ногам Элиши, чтобы она поняла его, и пожалела, и, может, даже простила. Потому что если она не сможет простить его, как ему простить самого себя?

Потому что, возможно, оправдание было. Может, когда-то, давным-давно, он был милым невинным ребенком – все были когда-то милыми и невинными, не так ли? И случилось что-то ужасное, может, даже много чего ужасного, что объясняло все. И тогда все, что ему нужно сделать, это найти дорогу назад. Чтобы потом двинуться вперед.

Но что, если оправдания поступков Гавракса – всего лишь оправдания? Что, если то, что он нашел бы в воспоминаниях, сделало бы все не лучше, а хуже?

Он все-таки трус, решил Гэв. Только непонятно, кого он боится, Зарконара или себя.

А вот и темница.

— Просто проверю, как там дела, – неопределенно бросил он страже и закрыл за собой дверь.

— Ну? – Кажется, Элиша все это время расхаживала по комнате взад и вперед.