Книга Я, ужасающий, страница 121 – Кейтлин Розакис

— Какая еще? – спросил он, вяло ковыряясь в расставленных на буфете тарелках.

Вероятно, после вчерашнего краха своих амбиций Орла решила максимально упростить завтрак. Штабельки жареного хлеба, ломтики бекона, горшочек каши, услужливо поддерживаемый если не в горячем, то хотя бы в полужидком состоянии тлеющей под ним угрюмой саламандрой. Интересно, что пообещали саламандре в обмен на службу? Какой еще долг повис на Гэве?

Валевна аккуратно намазала маслом кусочек хлеба. Ксаксус и Зарконар не показывались. Спасибо за небольшую милость.

— Замок осажден соперничающими лагерями героев. Думаю, мне стоит поторопиться насладиться этим маслом, пока оно еще есть.

Проснувшись, Гэв не выглянул в окно, не в силах вынести яркого дневного света. Очевидно, это было ошибкой. Еще одно ошибкой, добавившейся в общую кучу.

— Разберусь после завтрака, – пробурчал он, понятия не имея, как собирается разбираться. Но пустой желудок в любом случае не подмога.

— Вот. – Валевна, на лице которой отражалась явная жалость, которую, впрочем, она едва ли чувствовала, протянула Гэву флягу.

— Что это? – Он с сомнением принял дар. Понюхал – и волоски в носу свернулись от запаха. Не такого уж и скверного, просто настолько сильного, что некоторым частям его тела отчаянно захотелось спрятаться в другие части его же тела. Может, напиток убьет его. Может, и к лучшему. Почему он не мог спуститься ночью в винный погреб вместо того, чтобы пытаться уснуть? Наверняка жуткое похмелье было бы лучше этой густой и липкой смеси усталости и самобичевания. Как бы он радовался головной боли, не дающей думать!

— Это поможет тебе взбодриться, – сказала Валевна.

— О какой бодрости идет речь? – Он качнул фляжку, жидкость внутри колыхнулась. Запаха это не улучшило.

— О такой, что ты сможешь позаботиться о вторжении многочисленных героических отрядов, а вечером не запороть ритуал и не прикончить нас всех, – язвительно ответила она.

Если она хочет его убить, то это – не самый разумный способ. Самый простой, возможно. Но не самый разумный. А Валевна не из тех, кто предпочитает простоту разуму. Гэв задержал дыхание и сделал глоток.

И увидел рассвет. Не тот рассвет, который наступил несколькими часами раньше. Время на миг перестало иметь значение. Он увидел разгорающееся сияние, обжигающее глаза, оставляющее неизгладимые отпечатки теней души на стенах сознания. Он чувствовал каждую ворсинку каждой ниточки ткани, касающейся его тела. Чувствовал благоухание ополаскивателя для волос Валевны, и дымок бекона, и стойкий душок гоблинов, въевшийся в камни замка, и прохладный серый запах самого камня, и все это подавлял кислый смрад его собственного немытого тела. Он отчетливо ощущал каждую щербинку на своем каждом зубе.

Гэв сплюнул, и время вновь ускорилось, но острейшие чувства – все одновременно – продолжали терзать его.

— Потягивай, не глотай, – с улыбкой посоветовала Валевна.

— Могла бы сказать сразу, – выдавил он.

— Так забавнее, – ответила она.

— Ненавижу тебя.

— Неужели это чувство овладело тобой только сейчас? – Она наклонила к плечу голову, разглядывая его из-под полуопущенных ресниц. – Это самый долгий срок, который продержался кто-либо из мужчин за многие годы.

Он сгреб все тосты, которые смог ухватить.