Книга Я, ужасающий, страница 137 – Кейтлин Розакис

Кто-то откашлялся, прочищая горло. И вдруг воцарилась тишина.

Тишина длилась.

И длилась.

И длилась.

Маски поминутно крутились: присутствующие пытались хоть краем глаза разглядеть своих соседей. Шаркали ноги, замирали и шаркали снова. Кто-то кашлянул и тут же умолк.

Если Гэв сдвинется с места сейчас, все это заметят. А ему срочно нужно было извлечь ключ. Воск лип к рукаву.

Хотя, может, все к лучшему.

— Омдидиаша берри, – зычно пропел он. Это абсолютно ничего не значило: первые бессмысленные слоги, пришедшие ему в голову. Кому тут захочется признаться, что он ничего не понимает?

— Омдидиаша берри, – с благодарностью повторили несколько голосов.

— Вер дидиаша беррри, – провозгласил он.

— Вер дидиаша берри! – не слаженно, но с восторгом подхватила уже большая часть зала.

Гэв вскинул руки – и руки взметнулись вверх по всему кругу.

— Дидиаш берри ка! – рявкнул он.

— Дидиаш берри ка! – откликнулись собравшиеся.

Гэв опустил руки, покрутил кистями, разминаясь, и сотворил крошечный файербол.

И по всему кругу тут же вспыхнули огненные шары. Хотя не у всех; то ли потому, что участники «церемонии» не знали именно этого заклинания, то ли не все они были магами, но Гэва это не волновало. Может, обвинить кого-нибудь? Нет, для разоблачений еще рановато. Он боялся, что если народ поймет, что в комнате нет настоящих Темных Магов – кроме Гэва, – ему не вырваться. Они видят в нем Темного Мага, и именно он ведет ритуал.

Черт, как он мог оказаться ведущим ритуала?

Хотя… на нем ведь маска и плащ, точно такие же, как у половины присутствующих в зале. Может, ему и удастся затеряться.

Он мелкими шажками двинулся в сторону. После секундного колебания, шаркая ногами, сместились все. Гэв шагнул вперед. И все шагнули вперед. Интересно, а если бы он приставил растопыренные пятерни к ушам и пошевелил пальцами – они бы тоже повторили? Однако вместо этого Гэв обогнул стоящего рядом мешкоголового. Это потребовало нескольких шагов, но люди быстро уловили суть – и принялись кружить друг вокруг друга в скверной несогласованной пародии на танец урожая.

— Ка-берри-берри-берри, ка-берри-берри-берри, ка-берри-берри-берри, – затянул Гэв.

Пение быстро набирало обороты, заглушая не столь уж редкие ругательства, когда кто-то натыкался на кого-то, или спотыкался о чью-то ногу, или наступал на чужой плащ. Гэв изменил направление движения. Около четверти присутствующих последовали его примеру. Кто-то продолжал кружить, как раньше. Кто-то в кого-то врезался. И все во всю глотку орали «ка-берри-берри-берри», словно надеясь возместить энтузиазмом недостаток точности.

Как Гэв и надеялся, получилась гигантская каша.

Он вытряхнул комок воска из рукава в ладонь, прямо под огненный шар. Воск начал таять. Гэв старался удержать его – и морщился, потому что расплавленный воск обжигал пальцы. Он стряхнул капли, думая, что упадут они на пол, но большая часть воска попала на мантию. Остальные заметили его движение и попытались повторить. Запрыгали файерболы. Неуклюже замахали руки. Кто-то дрыгнул ногой, выпутываясь из слишком длинного одеяния. Гэв тоже дрыгнул. Теперь все лягались, трясли руками и распевали.

Ключ освободился.

Он тоже был горячим. Гэв попытался сжать добычу в кулаке, но тут же с невольным шипением дернул рукой.