Книга Я, ужасающий, страница 24 – Кейтлин Розакис

Не то чтобы он считал, что вновь связаться с Валевной будет разумно. О, ему очень этого хотелось. Страшно хотелось. Но он знал, что весь разговор она с ним играла. Гэв содрогнулся, подумав о том, какая же она в жизни. Это идеальное лицо, это совершенное тело. Ему вдруг пришло в голову, что если сам он пытался создать своим видом и обстановкой определенную атмосферу, то и она, возможно, добивалась того же самого. Она точно знала, какой эффект производит. И ему – даже ему прежнему – с ее мастерством не сравниться никогда.

Нет, нужно думать о чем-то другом.

Вернуться к исследованиям. Но чтение груды заметок на столе ни к чему так и не привело. Наверняка должен быть какой-то другой способ выяснить, что он пытался сделать до того, как у него отшибло память. Вел ли он независимое исследование в рамках какого-то другого проекта? Или работа была связана с принцессой и основным планом?

Кто-то собрал битое стекло и оставил осколки в ведре, вероятно, на случай, если они еще важны. Гэв, впрочем, так не думал. Большую часть склянок заменили, что заставляло предполагать, что где-то в замке есть кладовка, набитая запасной посудой на случай неизбежных приступов ярости хозяина. Если среди этого хлама и были какие-то улики, они давно исчезли.

Руны на полу выглядели размазанными еще когда он очнулся, а лихорадочные поиски только усугубили ситуацию. Сейчас Гэв изучал скудные остатки начертанного, пытаясь восстановить то, что случилось вчера.

Но неужто он все помнил наизусть? Едва ли. Наверняка в каких-нибудь бумагах найдется то, что он писал на полу.

Гэв вновь начал искать. Все, что он сразу распознавал как не относящееся к делу, отправлялось в одну стопку. Обезображивающие заклинания, заклинания неослабевающей боли, жертвоприношения, устранения залысин и тому подобное – все это не требовало защитного круга. Все, что казалось потенциально подходящим, ложилось в другую, а то, что откровенно сбивало с толку, – в третью. Почерк не везде был одинаковым; очевидно, некоторые заклятья были взяты из других источников. Кое-где имелись даже пометки о происхождении – и некоторые из этих заметок, как он подозревал, были действительно ценными. Через некоторое время Гэв заметил закономерность, но не в бумагах, а в собственной памяти. Чистые факты – названия предметов и действий – никуда не делись. Заклинания всплывали в сознании, едва он вспоминал об их существовании. А вот то, что требовало контекста, давалось тяжелее. Он не мог вспомнить, над чем работал или как логически связать теоретические аспекты магии. Заметки, сделанные его почерком – который он узнал, лишь набросав пару фраз и сравнив их с прошлыми записями, – ничего для него не значили. Если уж на то пошло, он не мог вспомнить даже историю своей страны, или подробности местной политики, или где проживают его коллеги, Темные Маги. Гэв был уверен, что не просто поскользнулся и упал. Никакие травмы головы не могут привести к такому точечному выпадению памяти, не так ли?

Вот! На одном из листов он увидел ряд схем, имеющих отдаленное сходство с размазанным пятном у его ноги. И почему он не был более аккуратен, когда пришел в себя? Потому что даже не представлял, что эти пятна важны. Сколько еще плодов своих трудов он уничтожил по неуклюжести?