Книга Я, ужасающий, страница 72 – Кейтлин Розакис

— Наверняка у вас обеих есть сейчас дела поважнее?

Женщина подняла взгляд, увидела выражение его лица, глаза ее расширились, и она потупилась снова.

— Да, Ужасающий лорд! Спасибо, Ужасающий лорд!

И женщина унесла малышку, убралась с глаз долой так быстро, что возникало сильное искушение обвинить ее саму в том, что она владеет магией.

Что ж, не оставалось ничего другого, кроме как идти напролом, ибо это у него, похоже, получалось лучше всего. Или хуже? В общем, делать то, что он делал.

Площадь в деревне была – одно название, но даже Гэв видел, какие большие изменения произошли с тех пор, как он в последний смотрел на этот пятачок с высоты. Дома украшали длинные полотнища, бывшие, похоже, некогда простынями. Рядком выстроились разномастные столы, и пара молодых женщин прилежно прилаживала к ним связки тростника, сооружая прилавки. Несколько мужчин спорили, размахивая молотками в опасной близости от голов друг друга, – о том, как продолжать сооружение недостроенной пока сцены.

Гэв прищурился. Он ожидал, что в такой маленькой деревне люди будут больше похожи друг на друга. Будут напоминать либо Элишу с ее бледной кожей и прямыми светлыми волосами, либо мэра Тервин, смуглую, с копной темных волос. Но выглядели они разносортными куклами, вырезанными из того, что попалось под руку, от алебастра до красного дерева, и волосы их были самых разных оттенков (включая и ярко-зеленый). Некоторые сочетания были просто удивительны. Он никогда бы не подумал, что такие оттенки кожи и волосы сочетаются, если бы не увидел их претворенными в одном человеке, если бы один и тот же фамильный нос не торчал на лицах самых разных цветов.

Потому что такие вот они. Семьи. Люди, не образцы. Гэв вздрогнул, внезапно осознав, что если бы они слышали его мысли, то решили бы, что говорит он как Ксаксус.

А похожи они были потрепанной линялой одеждой и отчаянной надеждой. Бедность, изобретательность, гордость. И нищенские стяги.

Они так старались, что это было даже трогательно. Жаль было говорить им, что нужно все сворачивать, но слезы о пролитой краске не стоят их жизней.

Когда они наконец заметили его, понять это не составляло труда: все работы внезапно остановились, только строитель сцены, стоящий спиной к Гэву, продолжал жестикулировать. Внезапное испуганное молчание своего оппонента он воспринял как победу – и повод донести свою точку зрения еще громче и подробнее. Гэв мог бы откашляться, но ему стало любопытно. В том же духе мужчина продолжал еще секунд десять, пока его собеседник не пнул его в голень. Только тогда мужчина заметил, куда обращены взгляды всех остальных. Строитель обернулся, глаза его расширились, и он уронил молоток себе на ногу. Вздрогнул, но мужественно проглотил готовую сорваться с губ брань.

Поскольку немедленных требований от Гэва не последовало, вперед выступила мэр Тервин. Она была в платье, еще более грязном, чем то, в котором она посещала замок, и держала в одной руке список дел, но многочисленные несгибаемые косицы и столь же несгибаемый взгляд остались точь-в-точь такими, какими он их помнил.

Помнить что-то, пускай даже из вчерашнего дня, было благословением. Гэву хотелось купаться в ощущениях, когда смотришь на кого-то и в голову приходят какие-то факты об этом человеке. И заключения! Заключения – полный восторг! Он с радостью бы снова отведал пирога с головами жаворонков, просто чтобы насладиться воспоминаниями о том, какое сильное отвращение он испытал в прошлый раз.