Книга Хаски и его учитель Белый кот. Книга 1, страница 140 – Жоубао Бучи Жоу

— Мы не виделись всего два месяца, а мой сын стал еще прекраснее! Ты становишься все больше похож на отца, сынок!

Сюэ Мэн полностью пошел в мать и абсолютно ничем не походил на отца, но свято верил его словам.

— Отец, ваша фигура стала еще крепче и внушительнее! – в свою очередь воскликнул Сюэ Мэн.

Сюэ Чжэнъюн только махнул своей огромной рукой и со смехом заявил:

— Все те дни, что я провел в горах Куньлунь во дворце Тасюэ, я постоянно думал о том, что ни один юноша во всей Поднебесной не сможет сравниться с моими сыном и племянником! Ох и устал я от них от всех – трещали и трещали без конца, будто стая сорок. Кстати, Мэн-эр, ты еще помнишь Мэй Ханьсюэ?

Лицо Сюэ Мэна тут же презрительно скривилось.

— Того пухляша, который в уединении занимался совершенствованием больше десяти лет? По слухам, он старший из учеников школы Тасюэ. А что, он вернулся в мир?

— Ха-ха-ха, ну и память у моего сына! Да, он самый. В детстве он какое-то время жил у нас и даже спал с тобой в одной постели.

— Как я могу не помнить! Он был толстым, как здоровенная псина, и пинался во сне. По его вине я не раз оказывался на полу. Отец, а вы его видели?

— Видел, видел.

Сюэ Чжэнъюн задумчиво пощипывал бороду, погрузившись в воспоминания. «Любимец Небес» Сюэ Мэн, по характеру задиристый и амбициозный, нетерпеливо спросил:

— И что вы о нем скажете?

— На мой взгляд, Мэй Ханьсюэ во всем тебе уступает! – засмеялся Сюэ Чжэнъюн. – Просто красивый мальчик, которого наставник обучил всяким там танцам и музыке. Он применяет цингун и заставляет лепестки цветов подниматься в воздух, представляешь? Твой отец чуть не умер от смеха, ха-ха-ха!

Сюэ Мэн сморщил нос, как будто от отвращения.

Подумаешь, толстячок пляшет и играет на цине, а вокруг летают лепестки…

— И как далеко он продвинулся в совершенствовании?

Все же Мэй Ханьсюэ прожил отшельником больше десяти лет и вернулся в мир всего несколько месяцев назад, а потому еще не успел показать миру совершенствующихся свое мастерство.

Поскольку по красоте сложения Сюэ Мэн уже «победил», теперь ему хотелось помериться умениями.

На этот вопрос Сюэ Чжэнъюн дал ответ не сразу.

— Пожалуй, он не так рьяно проявлял себя, чтобы я мог оценить, – подумав, сказал он. – Но это не имеет никакого значения, Мэн-эр: все равно вы скоро сойдетесь в горах Линшань и у тебя будет возможность помериться с ним силами.

— Хм, посмотрим, сможет ли этот толстяк вступить со мной в схватку, – заявил Сюэ Мэн, дернув бровью.

Госпожа Ван тем временем добавила в порошок последний ингредиент и, встав из-за стола, с улыбкой погладила Сюэ Мэна по голове.

— Не надо быть таким высокомерным, Мэн-эр. Помни о скромности и уважении к другим.

— Какая от скромности польза? – ответил Сюэ Мэн. – Ее придумали для тех, кто ни на что не способен. Я же предпочитаю быть таким же прямолинейным, как отец.

Сюэ Чжэнъюн расхохотался:

— Глядите! Ну разве может от тигра родиться щенок?

— Ну что вы за человек, вечно учите его плохому вместо хорошего! – недовольно сказала госпожа Ван. – Что это за вздор!

Видя сурово сдвинутые на лице жены брови, Сюэ Чжэнъюн понял, что она начала не на шутку сердиться. Улыбка тут же исчезла с его лица, и он, почесывая в затылке, сконфуженно произнес:

— Любезная супруга, я и впрямь виноват. Вы совершенно правы. Будем учить его так, как вы скажете. Прошу вас, не сердитесь.