Книга Смерть под ореховым деревом, страница 101 – Анви Рид

— Я… вижу… Я вижу! – радостно воскликнул Отто. – Звезды! Они поют мне!

Масу облегченно выдохнула и что-то сказала, но он ее не слышал. Потому что светила на небе плясали, как напившиеся шнапса милые фройляйн. Сверкали ярко, кричали громко. Эта музыка кружила голову. Дух захватывало, и тело само по себе стремилось в пляс.

В небе мелькнула желтая звезда. Она словно дразнила Отто, манила за собой. Так Отто и сделал. Проследил за ее падением и охнул, когда звезда замерла.

— Это оно… – повторил он шепот той звезды.

Оркестр из светил разливался по небосводу. Флейты, скрипки, виолончели, трубы. Все они творили не только судьбу, но и музыку, струящуюся по Млечному Пути.

— Что там?! – Масу положила на плечо Отто ладонь, и он отпрянул от окуляра.

— Я нашел созвездие Орехового Дерева! – запыхавшись от восторга, ответил он.

— Значит, тот ребенок родился! – Ведьма хлопнула в ладоши. – Не прошло и ста лет! Где он? Как его найти?

— Этого звезды мне не говорят… Они… они только показывают…

— Я должна найти его. – Масу схватила Отто за шиворот. – Заставь светила говорить, звездочет! Иначе ты будешь мне не нужен.

— Что это за дитя? – с опаской спросил Отто. – Почему вы так желаете его найти?

— Это дитя было рождено, чтобы снять вековое проклятие. Но я не допущу этого, Отто Браун. Слышишь меня? – Масу злилась и радовалась одновременно, чем, конечно же, пугала Отто. – Я убью этого чертова ребенка и похороню под ореховым деревом на виду у всех людей и всех кошмаров, а если не сделаю этого, то умру сама.

Масу отпустила Отто и посмотрела на ночное небо.

— Никто, кроме нас с тобой и звезд, не должен знать об этом. Понял?

— Понял, – кивнул Отто и мысленно взмолился светилам, чтобы те поскорее дали ему столь желанный для Масу ответ.

Герберт

Много женщин побывало в постели Герберта. И каждая из них после страстной ночи, укутавшись в шелка, крепко засыпала. Смерть настигала их во сне. Сомкнув глаза, они попадали в мир грез и оставались там навсегда. Герберт дарил им быструю гибель. Легкую. Но перед этим он смотрел… Как на лице расплывалась блаженная улыбка, как по лбу стекали капли пота, как вздымалась грудь. Герберт слушал. Как фройляйн тихо сопела, видя добрый сон, как билось живое сердце. Он желал, чтоб его сердце билось так же. И жажда жизни побуждала его убивать. Вонзать лезвие прямо в сердце, в шею или, как его научил почивший сорок лет назад доктор Густав, в надгортанный хрящ. Каждое десятилетие в Майнштадте орудовал маньяк, и Герберт был завсегдатаем городского морга. Он изучал жертв и убивал фройляйн так же, как преступник, которого обязательно находили и сажали в тюрьму. Доктор Густав знал отца Герберта, но помогал не поэтому, а потому, что боялся Рута Робера. Тот заставлял его кремировать трупы и прятать те, что выплывали на берег Рейна.

Герберт научился у доктора Густава не только методам быстрого умерщвления, но и общей анатомии, а с ней и препарации. Поначалу Герберта воротило от вида крови и запаха мертвой плоти, но позже он привык. И смерть стала для него такой же обыденностью, как и кружка чая, выпитая за завтраком.