Книга Смерть под ореховым деревом, страница 168 – Анви Рид

Песню эту пел сам Герберт. Но голос его был грустным до той поры, пока он не закончил новым четверостишием. Кажется, именно об этом продолжении говорил у Безручки Герберт. Печалился, что никто его не знает и не поет.

Но его знала Иви. Последние строки она выдумала сама, пытаясь убедить отца в невиновности Щелкунчика. И так часто напевала их себе перед сном, что вовсе не заметила, как слова эти превратились в правду.

Белая пустыня вздрогнула. Земля затрещала и задрожала под ногами Иви. Песок стягивался с горизонта и стремился в одну точку. Медленно, нехотя и будто против своей воли песчинки эти собрались в одну высокую знакомую Иви фигуру.

— Песочник, – вновь поприветствовала его Иви.

— Сны ваши были недолгими, да и не вашими были вовсе, – зашептал он.

— Для чего это все? В чем суть твоего испытания?

— В страхах. Ночь славится кошмарами, что пугают людей. И, помимо снов, я охраняю и тьму. Тьма, живая душа, расстилается не только в ночном небе, но и в ваших душах. Песок, мой помощник, обжег канву вашего времени, – затянул Песочник, – оголил все ваши страхи друг перед другом. Все ваши тайные помыслы и коварные думы. История была совершенна, а вот будущее зависит от вас самих.

— Наше будущее диктуют нам звезды, – выплюнула Иви.

— Живые души любят мечтать, но не любят мечтаний своих достигать, – зашептал Песочник. – Столетия назад люди желали заполучить Кракатук. Бросались в приключения, отправлялись в дальнее плавание. Искали его везде и нигде не находили. Орех тот мы – сказки и кошмары – решили спрятать в мире грез. Там, где ему и место. И так Кракатук стал сказкой, а не легендой.

— Зачем ты рассказываешь мне это?

— Потому что живые души любят мечтать, Иви Браун. Но не любят мечтаний своих достигать, – повторил Песочник. – Ты нашла Кракатук. Нашла орех, который найти не мог никто. Прошла испытания, что уготовили тебе кошмары. Что это значит, живая душа? Решать лишь тебе… – Стоило Песочнику договорить, как макушка его вдруг задымилась. Он стал терять четкий контур и, смешиваясь с облаками, растворялся в них. Из головы его вылетали звезды, они стремились в темнеющее небо, ближе к луне, что звала их к себе.

Песок под ногами Иви закрутился. Песчинки, сталкиваясь друг с другом, слипались, сотворяли новый образ.

— Ключ, – увидела Иви знакомые очертания.

Мир грез трескался, стонал и рушился. Песчаные столбы рассыпались, превращаясь в прах. И стоило Песочнику махнуть рукой, как Иви упала в одну из расщелин.

Иви не любила сны, в которых вечно куда-то бежала, и сны, в которых кто-то за ней гнался. Она всегда была медленной, и какие-то невидимые силы мешали ей спрятаться. Сны, в которых приходилось еще и падать с обрывов, она не любила тоже. Иви, перед тем как разбиться о дно, просыпалась и вскакивала с кровати. Громко дышала и осматривалась по сторонам. Но, понимая, что все было сном, засыпала опять. Сейчас же она была лишена такой роскоши.

Иви открыла глаза. Вокруг стояли каменные дома. У земли клубился мятный туман. Иви лежала рядом с Гербертом и держала его за руку. Она зевнула и, сев, потянулась.

— Где мы? – спросила она.