Книга Смерть под ореховым деревом, страница 52 – Анви Рид

Отец Герберта погиб десятилетия назад, оставив ему родовое поместье. Оно уединенно стояло в пригороде Майнштадта, окруженное Гезельским лесом, и соседствовало со стоящей неподалеку деревней. В деревне этой раньше жили домовые слуги с семьями. Однако спустя сто лет деревня опустела. Люди покинули ее, оставив после себя лишь покосившиеся хижины. Их разрушило время, суровые зимы, разбойники и крысы, что жили теперь в подвалах и сараях. Уже много лет никто сюда не совался. Одни боялись легенд о призраках, населяющих покинутые дома, другие, кто поумнее, опасались болезней, которые переносили всеядные грызуны.

Герберт наблюдал, как с каждым годом его большое поместье пустело. Одиночество, словно сорняк, прорастало сквозь стены. Тоска, словно плесень, въедалась в углы и потолки. Комнаты, в которых раньше жили мать с отцом и слуги, что ухаживали за ними на старости лет, остыли. В поместье стало тихо, настолько, что Герберт начал сходить с ума. Он возненавидел свой дом. Картины с лицами родных. Мраморные статуи, смотрящие на него с сожалением. Он сдирал шелковые обои, рвал полотна, ломал мебель и даже пытался сжечь кухню, на которой поселились тараканы и крысы. Он хотел бросить это место. Уйти из поместья навсегда, но… это был его дом, его единственная память о прошлой жизни, в которой он был человеком, а не чудовищем.

Экипаж свернул в лес. Лошадь заржала, испугавшись пробежавшего мимо зайца, и Иви вскочила, ударившись макушкой о потолок. Герберт тихо засмеялся. Она поспала всего пару часов и выглядела как лягушка, попавшая под колеса повозки. Иви потерла ушибленное место. Выглянула в окно и, осмотревшись, охнула.

— Ты завез меня в лес, чтобы убить?

— Будешь портить мою карету, – он указал на потолок, – именно это с тобой и сделаю.

— Скажи своему лакею, чтобы вез осторожнее!

— Простите, ваше высочество. – Герберт демонстративно поклонился. – В следующий ваш визит выложим дорогу камнем, украсим ее фонтанами и осветим фонарями. Только не гневайтесь!

Иви замахнулась на него, но так и не ударила. Лишь вновь уставилась во тьму непроглядного леса. Птицы, давно улетевшие в теплые края, не встречали гостей песней. Вместо них завывал ветер, скрипели ветки и трещали стволы, что изнутри поедали короеды. Голые деревья жались друг к другу, пытаясь хоть как-то согреться. Под экипажем шуршали заиндевевшие иголки, сухие тростинки и сгнившие листья. Тихо поскрипывали колеса. На очередном повороте Иви впечаталась плечом в окно и, наконец увидев поместье, закатила глаза.

— Твой дом?

Герберт не ответил. Он услышал в голосе Иви издевку и ждал, как еще она решит его оскорбить.

— Я думала, аристократы живут в условиях получше. – Она посмотрела на Герберта и, не дождавшись реакции, продолжила: – Твой дом принадлежит не тебе, а плющу, который обвил оба этажа.

Экипаж остановился прямо у крыльца.

— У тебя что, нет прислуги? Почему никто не ухаживает за твоим поместьем?

Дверь кареты открылась, и Штиль протянул руку, приглашая Иви выйти. Герберт покинул экипаж быстрее и, похлопав Штиля по плечу, приказал подать горячий чай.

— Как благородно с вашей стороны. – Иви вывалилась из кареты.

Она осмотрелась. Вдохнула полной грудью и мимолетно улыбнулась, однако Герберт успел заметить ее улыбку. Она наслаждалась свежим лесным воздухом и тишиной, столь несвойственными Майнштадту с его тинистым Рейном и оглушающим гулом горожан.